Морфы

 – Кратковременно перестают видеть даже свои сны, потом забывают всё, что видели. Очень редко правда, но случается наоборот, теряются в реальном мире и постоянно чувствуют беспричинную тоску и скатываются в депрессию. Лечатся медикаментозно, но и это не приносит полного излечение – тоска остается. Вот эти перестают видеть сны навсегда. Но такое не очень часто происходит, и их кураторам приходится несладко.

Почему-то мне показалось, что она лжет. Но вот о чем – непонятно. То ли о том, что кураторам попадает за невнимание к деталям, то ли о том, что такое происходит редко.

– Давай о тебе поговорим, – поспешно сменила тему Рыба, я согласно кивнула. Обо мне и самой интереснее. – Заскучала? Тут появилась вакансия, ты просто идеально подходишь, хочешь попробоваться?

И снова она спрашивает, что за дурацкая привычка! Да я уже от этих концертов, да толп на улицах скоро сама зевать начну как Лера и на стенку полезу! До чего вовремя эта возможность поработать лицом – прямо спасение какое-то.

Чудеса – обычное дело в сновидениях, видимо, пора к этому привыкать.

Новая локация на первый взгляд выглядела как обычная улица большого города. Я пригляделась и поняла, что ошиблась – постоянный просмотр в свободное время сериалов и шоу позволил мне узнать Тайм-сквер, одна из популярнейших улиц Нью-Йорка и по совместительству – четвертое по популярности место для проходных снов.

Об этом мне успела нашептать Рыба, когда вела меня к группе мрачных и серьезных типов, стоящих у здания издательства собственно Нью-Йорк Таймс. Но даже среди этих суровых морфов, а я теперь видела разницу между волонтерами, студентами и реальными специалистами, выделялся один – он был в черных доспехах, которые странно смотрелись на современной улице. Но еще страннее было то, что даже плащ его словно был собран из черной драконьей чешуи. И лишь подойдя вплотную, я поняла, что это не чешуя, а обычные значки, которые выглядели как круг открытого черного зонтика.

– Кошмар Кошмарович лично, – сдавленно прошептала Рыба.

Словно услышав её, черный обернулся и смерил нас подозрительным взглядом.

– Константин Константинович, – пролепетала Рыба каким-то необычным, совсем не своим уверенным голосом. – Я вам героя нашла.

Героем считаться мне почему-то захотелось еще меньше, чем лицом, но деваться было некуда.