Дело толстых

Гудвин подошел к бару, выбрал коньяк и налил Марте половину стакана.

– В фужер! – прорычала Домино. – Из стаканов не пью!

Вова послушно перелил «Камю» в фужер, протянул его женщине и, подождав, пока она выпьет, спросил:

– Что случилось, Марта?

– Он нас кинул, Вова! – с истерическим хохотом выдавила Марта. – Как последних фраеров!

– Не понял, – насупился Гудовин.

– Мы ему больше не нужны. – Домино запустила пальцы в волосы и взбила загривок в львиную гриву. – Сядь и слушай. – Гудвин сел на диван и уставился на внезапно, без всяких полутонов и переходов успокоившуюся Марту.

– Он сам тебе сказал? – Вова сходил к бару и налил коньяку в свой фужер.

– Нет, – уперев руки в бока, немного ернически произнесла Марта. – Он еще сам об этом не знает. – Женщина подошла к гостю, склонила свое лицо к нему и прошептала: – Но это будет. Обязательно. Рано или поздно. И никакие угрозы наябедничать маме Саре не помогут.

– Уверена?

– Абсолютно. Эта тварь нас выкинет.

– А если…

– «Если», Вова, быть не может. Знаешь, как он теперь говорит об изнасиловании? «Невинное приключение»! Наше «невинное приключение». Тварь!

Гудвин достал из кармана зажигалку и сигареты, прикурил и высказался:

– Быстро же Боря оправился…

– А я тебе, Вова, говорила – тяни! Надо жать!

– А что я мог? – Гудвин пожал плечами. – Он же знает, у меня в городе все повязано.

Марта подняла голову вверх и завыла, как раненая волчица. Где-то в вое Гудвину послышалось «своло-о-очь!».

Выплеснув в крике остаток агрессии, Домино села в кресло напротив Гудовина, откинулась свободно и положила ногу на ногу:

– Мне нужен ствол, Вова.

– Очумела! – перепугался Гудвин. – Своими руками веревку мылить? Я – пас. На меня первого подумают…

– Ты не понял, Вова, – перебила Марта. – Мне нужен Борин ствол. Зарегистрированный.

– Зачем? – осторожно спросил Гудвин.

– Из этого ствола ты, Вова, загасишь бомжа. И оставишь пушку на месте.

Рука Гудвина непроизвольно дернулась, и длинный столбик пепла упал на черную футболку.

– Слабо, Вова? – усмехнулась Домино.

– Что ты задумала? – хрипло произнес Гудвин.

– Ничего особенного. Поставим Борю перед выбором – или признаваться в изнасиловании, или падать нам в ноги.

– Как это?

– В день, когда Боря будет один, без свидетелей, без телефона, ты загасишь бомжа.