Цветок из хрусталя

Джозефу Найтингейлу едва исполнилось пятьдесят; он был высок, подтянут, играл в теннис, а его лицо с умными живыми глазами и резко очерченным квадратным подбородком до сих пор притягивало взгляды женщин. Да и то сказать, в наши дни пятьдесят – не возраст, жизнь только начинается. Однако Джозеф оставался верен памяти матери Вайолет, хотя и случались у него любовницы. Об этом Вайолет знала, и знала, что отец очень сильно любил свою покойную жену. Так сильно, что ни одна женщина на земле ее не заменит.

– Мне очень нравится, – тихо ответила Вайолет, – спасибо, что ты устроил этот праздник для меня!

– Двадцать один год бывает только раз в жизни, – шутливо заметил Джозеф.

– А ты что делал в двадцать один год? – полюбопытствовала Вайолет. – Я помню, что компанию ты начал создавать позже. А о своих более юных годах всегда высказываешься туманно…

– Ну-у, – протянул отец, – теперь ты окончательно и бесповоротно взрослая, поэтому можно тебе рассказать. В двадцать один я был полон мечтаний и находился в творческом поиске.

Конечно, учился в университете, не без этого. Но, когда сдал экзамены на летней сессии, отправился в Париж…

– В Париж? – удивилась Вайолет. – Ты мне не рассказывал.

– Да… Хм… В жизни каждого мужчины, как и каждой женщины, может, и даже обязана быть небольшая тайна! Я в те времена был человек небогатый. Так что на эту поездку я копил деньги целый год, зато мог себе ее позволить. И вот я полетел в Париж, который меня сразу очаровал. Еще бы! Город любви, город муз.

– А еще дождя и круассанов, – припомнила Вайолет свой последний визит во Францию.

– Это уж как повезет. Тогда стояло лето, и Париж для меня оказался полон романтики, хлещущей через край. Я бродил по улицам, подолгу стоял на мостах через Сену и все никак не мог наглядеться на эти мостовые, этих людей… Они все казались мне прекрасными, хотя позже я выучил, что так не бывает.

– Бывает, если верить!

– Возможно. Мир бизнеса жесток, он заставляет забыть о подобных чувствах… Но я не забыл. Я поселился на Монмартре, снял комнатку под крышей.

Ты себе не представляешь, что это была за дыра! Скошенный потолок, который, к тому же, протекал в углу, письменный стул, стол, кровать и шкаф, старше меня приблизительно вдвое. На большее у меня не хватило денег. И я там жил два месяца, купил себе синий берет, как монмартрские художники, познакомился с владельцами булочных и шоколадниц, ходил к Сакре-Кёр встречать рассветы… Там-то, на ступенях у собора, я и встретил Ноэми.