Время Энн

Лицо украшали гематомы и ссадины от избиений Дэниэла и осколков стекла, которые до сих пор остались в волосах.

– Девушка, с вами всё в порядке?! – выбежал мне навстречу обеспокоенный пожилой водитель в красной кепке.

– Мне нужна помощь… – тихо проговорила я, будучи уверенной в своей безопасности. – Вы не могли бы отвезти меня к маршалу Фрэду Дэвису?

– Какому маршалу?! Вам надо в больницу! – убеждал меня мужчина, придерживая за руку.

– Нет. Я прошу… Там Томас… он совсем один. Там остался человек… Он убьет его… – настаивала я, показывая пальцем в сторону психиатрической больницы.

***

– Эбигейл, а когда мой папа за мной приедет? – потянула за фартук я двоюродную тётю.

– Энн, сколько тебе можно повторять! За тобой никто не приедет! – уставшим голосом произнесла она, нарезая сельдерей тонкой соломкой. – Твои родители умерли. Теперь мы твоя семья! – уже раздражённо отчеканила она, постукивая ножом о разделочную доску.

– Но я же видела во сне, как за мной приезжает папа… – потупила взгляд я в окно и с дрожащим подбородком, едва сдерживая слёзы, отправилась в детскую комнату. Моя кровать была ближе всех к входу. Остальные две располагались напротив друг друга у окна. На ней спали мои кузены Руби и Алан.

– А-а-а! Этот топчан здесь ни к селу ни к городу! – стукнулась Руби о ножку моей кроватки, заходя в спальню. – Ещё и тумбу сюда притащили! – продолжала она, указывая рукой на низкий пузатый шкафчик.

Под рабочим столом у кузины был кукольный домик, который она тщательно от меня охраняла. Кукла Вероника была одета в кожаную коричневую куртку с отложным воротником из искусственного меха, который сшила сама Руби. А узкие черные брюки и прозрачные туфельки дополняли весь образ. Вероника была моей мечтой! Но я не смела её трогать. Обычно она сажала куклу на игрушечную кроватку с застеленной постелью и, приходя из школы, первым делом проверяла, всё ли в порядке с ней: в том ли положении она сидит, не тронуты ли вещи и не сдвинута ли розовая мебель.

***

– Вы меня слышите, мисс? – повторяла каждый раз медсестра, с надеждой всматриваясь в моё лицо.

Я пыталась открыть глаза, но веки были настолько тяжёлые, что приходилось делать большое усилие, чтобы вновь их поднять. Тело оставалось обмякшим и обессиленным.