Непутевая невеста или Суженый моей мечты

– Спасибо, спасибо, чтоб тебя… умеешь же ты… вот кому расскажу…

– Если кому расскажешь, сам превратишься в хряка! – вырвав ладонь из его потной лапы, пригрозила я, потому что все еще злилась из-за угроз в мой адрес. А в том, что он их исполнил бы, даже сомнений не было. – В следующий раз даже не проси выручить.

Вот всегда так было с Алфи. Кузен не отличался ни деликатностью, ни обходительностью. Но тетушка так тряслась над ним, будто бы ее сын был хрустальной вазой, которая вот-вот могла разбиться.

Еще раз осмотрев плоды своего труда, поспешила убраться из поместья Ласкертов, благо находилось оно недалеко от нашего.

Явившись домой, об инциденте я благополучно забыла, поглощенная сборами к отъезду в столицу. Меня завертело в веренице забот. К тому же папы рядом не было, а бабка коршуном стала контролировать каждый мой шаг.

Леди Мальборк заставила всех служанок перетрясти мой гардероб и выбрать только самое лучшее. Все, что по ее мнению, было не подходящим отправилось вон – на наряды служанкам. Она не пощадила даже мое любимое голубое утреннее платье, которое так шло моим глазам.

Но бабка была неумолима. На меня, итак, с ее слов, было потрачено целое состояние, поэтому старью больше не было места в гардеробных лорда Мальборка. Что подумают люди?

Мне тоже было интересно, что подумают люди, если я всем и каждому стану показывать свои личные вещи.

Новые наряды от модистки решено было сразу доставить в городской дом. Это значительно облегчало наш багаж по дороге в столицу.

– Я дам тебе часть своих драгоценностей для выхода в свет, – огорошила бабка, не иначе она планировала всерьез выдать меня замуж за принца Эдивара. – Только не вздумай их испортить плесенью, потерять или, упаси всевышний, дать кому-нибудь поносить.

– Что же, не давать даже Кларобели? – поддела я родственницу, которая ранее всегда тщательно заботилась о второй внучке.

– Особенно Кларобели, – с нажимом произнесла старая леди и многозначительно посмотрела на меня. – Чего хотел от тебя Алфи? – как гром среди ясного неба прозвучал вопрос бабки, а пытливый взор не давал возможности соврать. Ведь раскусит тут же.