Сердце моего врага

 – Просто будь у меня такого удивительного цвета волосы, в меня тоже влюбился бы сам император, или, на захудалый конец, какой-нибудь богатый горожанин. Тогда у нас не было бы проблем с деньгами и не пришлось отдавать последнее забулдыгам, на вроде этого противного Скорпа.

– А то у тебя из-за твоей яркой внешности проблем не было? – как всегда, Игуми не осталась в стороне, она скинула горстку медяков в мешочек и затянула шнурок. – Вспомнить хотя бы Хелегай. И не похоже, чтобы тот вельможа в тебя влюбился до беспамятства, так что лучше уж спустись с небес на землю! Все мужики – одинаковы и нужно им только одно! А некоторым и того хуже…

– Но, говорят, она даже нецарских кровей! – продолжала мечтать Гвен.

– Ага! – Игуми в своем скептицизме была непоколебима, с грацией борова разрушая воздушные замки подруги. Она заперла замок дорожного сундука с выручкой, – Понятное дело, девка оказалась хитрая просто. Поди ночью дверь спальни не открыла, и его величеству не перепало…

– Вот же тебе больше не о чем болтать! – Шаваро окатила карлицу водой, в которой только что мыла посуду.

– Ты что?! – подпрыгнула на своих коротких ножках Игуми, уронив на пол массивный ключ. – Совсем из ума выжила, дура старая?!

– Делом бы лучше занялась, а то все сплетни собрала в городе! – впервые цыганка проявляла столь бурные чувства. – Вот уж где неуемная натура и язык без костей! Попрыгала бы лишний раз на батуте, вместо того, чтобы шляться к торговкам ерунду всякую подслушивать.

– Я на своем батуте пуще всех вас отпрыгаю! И на батуте тоже… – возмутилась девушка. – Ты за собой лучше следи, а то как явится сюда сам император да попросит позолотить ему ручку, а ты ему возьмешь да протрёшь лысину заместо шара своего!

– А ну, заткнулись, дурные бабы! – не выдержал перебранки Сирвиг. – И правда, делом лучше занимайтесь. Выложу я про тебя всю правду, Игуми, возьму и расскажу Гинго, как ты уходишь в его отсутствие.

– Ну давай расскажи! – карлица уже стояла, уперев кулаки в бока.

– Пошла вон, дура! – силач легонько ударил кулаком по деревянной доске, служившей нам столешницей. – Что за девка вредная такая…

Игуми уже и след простыл.

– Вредная она оттого, что боги ее обделили тем, что вам дали в избытке, – спокойно заметила Шаваро, подавая мне посуду для вытирания. – Вот она и пытается выделиться тем, что умеет и знает.