Сожженная тобой

Еще тело Ранульфа не остыло, а стервятники уже делили добычу.

Милана сжала кулаки и, отвесив легкий поклон, обогнула Марка. Надо быть более сдержанной, сколько раз Энна говорила ей это, повторяя, что ее по лицу можно читать как открытую книгу. Милана присела в глубоком реверансе перед королем.

– Доброе утро, ваше величество. Вы меня вызывали?

Король оторвался от дел и, слегка хмурясь, посмотрел на нее.

– Милана, столько времени прошло, пора уже сменить траурный наряд на что-то более достойное красивой молодой женщины.

Принцесса держала себя в руках. Она знала силу своего взгляда, который при желании, как говорят, мог убивать, и не хотела, чтобы король увидел сейчас все, что она думает о нем, тогда у нее не будет вообще никаких шансов в этом дворце. Это ее матери он мог говорить все, что угодно, и та немедленно бросалась исполнять его рекомендации.

Милана молчала. Она пыталась вспомнить в этом кабинете своего отца, которого считала лучшим мужчиной на свете. Ей стало немного грустно, и эта грусть временно растопила злость на Эдгара III и даже вызвала на ее лице тень улыбки.

– Вот и молодец, – сказал он, – тем более что у меня для тебя сегодня отличная новость. Принц Нолан попросил твоей руки, и я дал свое согласие.

Брови Миланы от удивления поползли вверх. Принц Нолан – пятый сын своего отца. Лишен любой возможности претендовать на трон, так как перед ним в очереди еще четыре брата. Согласие Эдгара Милане понятно – она не будет править, тех небольших владений, что принадлежат Нолану, не хватит даже на то, чтобы собрать армию.

Милана и раньше не была слишком разговорчива с королем, но сейчас у нее пропал дар речи окончательно. В голове роилось столько мыслей, в которых она уже собирала свою собственную армию. Милана даже пожалела о том, что в спешке забыла свой веер – в комнате стало как-то душно.

Неужели Эдгар III не понимает, кого выбрал ей в мужья? Нолан славился не только как смелый рыцарь, выигравший ни один поединок. Он был красив и силен, о нем слагали легенды, а молоденькие девицы томно вздыхали, глядя на его потрясающие портреты. Но главное, что в глазах Миланы возносило Нолана до небес – его неуемные амбиции. На этом Милана могла играть, и ей не терпелось уже начать эту игру.