Сожженная тобой

Ее лицо было бледным, силы довольно быстро оставляли принцессу, каждый новый вдох давался ей все с большим трудом.

Найти и тут же потерять. Ассандру казалось, что судьба посмеялась над ним, нет, над ними двоими и уже в который раз. За что? Много лет назад он попросил ее руки у короля Ранульфа, и все рухнуло для них тогда. Сегодня он назвал ее своей невестой, и вот она умирает у него на руках. У них даже не было времени, чтобы…

Ассандр чуть не задохнулся от собственной догадки. Это был шанс. Он должен был им воспользоваться.

– Милана, Мила, Миланка, послушай меня, – его голос дрожал, когда он провел ножом по своей ладони, – я не могу дать тебе умереть, понимаешь? Ты должна меня понять. Ничто не будет важным, если ты сейчас умрешь. Все твои планы, все, зачем ты едешь, станет ничем. Умоляю тебя, дай мне возможность помочь тебе, дай не позволить смерти забрать тебя у меня.

Он с мольбой смотрел в ее глаза, протягивая вперед свою руку, по которой стекала тонкая струйка крови.

Осознание происходящего оглушило ее. Ассандр хочет сделать ее своей женой здесь и сейчас. Он думает, что так сможет исцелить ее рану. Разве у нее был выбор? У нее даже времени не было на то, чтобы все как следует обдумать. Главное, если это опасно, не утащить его с собой за грань.

– Ты уверен, что это для тебя не опасно?

Ассандр только кивнул, и Милана раскрыла свою ладонь, протягивая ее Ассандру.

– Милана, перед Огнем я признаю, что ты моя, а я твой. Теперь ты.

Ассандр тяжело дышал и смотрел на нее так, будто от этого зависела не ее, а его жизнь.

– Я должна повторить? – спросила она, вспомнив про добровольное согласие, о котором говорил Ассандр, и он опять кивнул. – Ассандр, перед Огнем я признаю, что ты мой, а я твоя.

Ладонь слегка защекотало. Милана отвела взгляд от Ассандра и увидела, что кольцо стало огненной лентой, которая теперь восьмеркой кружила вокруг их безымянных пальцев, с каждым разом все быстрее ускоряясь, пока не вспыхнула и исчезла совсем. Вместо нее их безымянные пальцы ободком украшал замысловатый узор, будто художник нарисовал его тонкой кистью. Бледно коричневый, почти не выделяющийся на смуглой коже Ассандра, на светлых пальцах Миланы он был очень заметен.