Ген бессмертия

Он мог бы быть кинозвездой. Если бы умел разговаривать. А может, умеет?

– Так это что получается, – спросила я его, – ты мне типа брата будешь?

Он повернулся ко мне на секунду. У него были не черные, как мне сначала показалось, а темно-синие глаза. Может быть, линзы? Или какая-нибудь вампирская фишка? И он ответил. Ага, оказывается, может, когда захочет!

– Типа того.

Черт возьми, аж мурашки по коже от такого красноречия! Хотя голос у него был мягкий, тоже с ноткой бархата, которого у Теодора было в переизбытке.

– И много твой отец нам с тобой таких родственников настрогал? – мне хотелось еще раз его услышать.

– Не отец, а Мастер. Нет. Я пока единственный.

Интересно, это хорошая новость или плохая? Ник был явно неразговорчив, или просто не хотел разговаривать именно со мной. Я решила это проверить:

– Тебе не нравится то, что ты должен делать? Ну, там защищать меня, помогать.

– Нет.

Это было совершенно однозначное «нет», означающее «нет, не нравится». Мне стало неинтересно, почему именно так.

Когда подъехали к моему дому, я запоздало отметила, что он не спрашивал ни адреса, ни даже номера подъезда. Точно, они же «издалека следили». Завтра вдумаюсь, что это могло бы значить на практике. Я вышла из машины и направилась в подъезд, Ник шел следом. Наверное, он теперь всегда будет со мной. Даже в туалете. Здорово-то как!

Я открыла дверь в квартиру и зашла, думая, что он последует за мной.

– Эй, громила, ты там останешься? – я же не знаю, как должна в его понимании выглядеть эта самая «защита».

И тут он сказал самую потрясающую вещь за сегодняшний день:

– Пригласи меня.

Все накопленные эмоции я до сих пор сдерживала. Истерика внутри никуда не делась, она ждала своего часа. И вот это самое «пригласи меня» стало последней каплей.

– То есть без приглашения ты зайти не можешь? – я уже открыто смеялась.

– Могу.

У меня от смеха выступили слезы.

– Тогда я, пожалуй, не стану тебя приглашать!

– Я должен защищать тебя. Я должен быть рядом. Это желание Мастера, хотя как по мне, будь ты проклята со своей «высокой» кровью, – он скрипнул зубами.

Какой нервный громила! Но я не собиралась сдаваться, не собиралась никому облегчать жизнь.