Анх. Колыбель

Анх. Колыбель

Сергей Юрьевич Гаврилов

У вас бывали по настоящему ЧЁРНЫЕ дни? Не так давно, мне пришлось пережить последствия одного интересного Ритуала, после которого я до сих пор сомневаюсь в личной адекватности. Массовое жертвоприношение, с выкрученными на максимум настройками ощущений, не добавило здоровья моей психике. Более того, очнулся я не в игровой капсуле, а во всё той же игре, где минуту назад меня натурально потрошили. Возникает три резонных вопроса: ЧТО произошло? ГДЕ теперь я нахожусь? И КОГДА же я отсюда выберусь? Ситуация осложняется ещё и тем, что очнулся я в кромешной тьме, на полу какой-то пещеры, а в голове шепчут явно посторонние голоса.

Содержит нецензурную брань.

Сергей Гаврилов

Анх. Колыбель

Глава 1

– Мастер Ганвитеп, приветствую вас. – старший ученик встал на колени и замер в почтительном поклоне, – Минуло три полных луны.

– Поднимись, Амри.

Мастер открыл глаза, будто три месяца глубокой медитации прошли за один миг. Три месяца в глубокой пещере без пищи и воды.

– Я принял решение, Амри. Скажи мне, кто-нибудь посещал южный берег?

– Нет Мастер. Ваш запрет не подлежит обсуждениям.

– Хорошо. Пускай все соберутся на площади. Я донесу свою мысль до каждого.

– Будет исполнено, Мастер.

– Ступай.

Ученик покинул пещеру, оставив после себя лёгкий запах благовоний. Мастер поднял с каменного пола чашу, что за долгий срок наполнилась до краёв, собирая в себя редкие капли влаги с потолка.

Пересохшие губы надолго припали к источнику жизни. Оставленный под языком лепесток цветка Шари растворился в воде и стал первой пищей за эти месяцы. Полноценно поесть Мастер сумеет только через три дня, когда к его органам вернётся былая сила. Такова цена.

– Такова цена. – эхом повторил Ганвитеп свою мысль.

Во времена своей молодости он мог безвредно медитировать в течении полугода, железной волей подчиняя несовершенную от природы, плоть.

Лёгкая улыбка тронула губы старца. Воспоминания, так бережно хранимые в памяти, снова вернулись к нему. 

С самого детства Ганвитеп искал силы. Родившись увечным в бедной семье, ему приходилось сражаться за каждый день своей жизни, преодолевая боль и осуждение со стороны всех, кто окружал инвалида.