Сны и железо

Гуимар все реже начал подмешивать мне что-то в пищу. Это одновременно радовало и пугало меня. Ведь это значило, что верховный маг королевства отчаялся стереть с моего лица метку дэфаута. Хотя это было очевидно еще восемь лет назад, когда маг передал меня в руки матери спустя год проживания в его лаборатории. Я хорошо запомнила выражение лица моей матери, как она прикрыла свой рот ладошкой и в ужасе выдохнула:

– Оно стало больше! Гуимар! Мы так не договаривались! Ты вообще чем занимался все это время? Ты вернул мне монстра!

– Это невозможно победить светлой магией, – начал оправдываться маг, опустив свои глаза в пол.

 – Я даже прибег к запрещенным приемам. Но она родилась такой, этого не исправить ничем. И вам это известно так же хорошо, как и мне.

– Я так надеялась на тебя! – прокричала моя мама, но потом взяла себя в руки и уже спокойным тоном сказала: – Сегодня тебя ждет обещанное наказание. Ты должен быть благодарен тому, что ты наш верховный маг, иначе казни бы не удалось избежать.

В глазах Гуимара я заметила страх.

И меня порадовало это. Я ненавидела его. Ненавидела за то, как он измывался надо мной этот длинный год. Он назвал это запрещенными приемами… это было издевательством над ребенком. И никак иначе это было не назвать!

Я так была рада выбраться из лаборатории мага. Но мать даже не позволила мне зайти в мою спальню. Вместо этого она отвела меня к отцу – королю Драсарину. Мать грубо толкнула меня в плечо, что я с трудом удержалась на ногах. И сказала:

– Посмотри на нашу дочь.

Видишь, как она изменилась за этот год?

Сколько отвращения сквозило в ее голосе. Драсарин тяжело поднялся со своего кресла. За этот год мой отец будто постарел лет на десять. Печальным голосом он произнес:

– Ваннора, ты же знаешь, что нет ее вины в том, кем она родилась.

– А твоя вина есть! – выплюнула обвинение матушка в лицо отцу. – В твоей семье был дэфаут! Не в моей! Это твоя гнилая кровь дала о себе знать! Зачем я вышла за тебя замуж! Лучше бы я осталась в королевстве Ковании.

Там бы меня ждала лучшая жизнь! Если кто узнает о метке, позора не избежать!

– Давай не при Катарине, – произнес отец. Я с надеждой смотрела на него, пыталась поймать его взгляд. Но он больше не посмотрел мне в лицо. Не смог.

– Отлично! Давай! Но вопрос с ней так и не решен! Что будем делать? – спросила мать, будто меня и не было рядом с ними.

– Видимо пойдем по плану, – вздохнул отец, потерев пальцами свою переносицу. – Иного выхода я не вижу.