Погоня за ветром

– По-русски, токмо слова коверкает безбожно.

– А нынче, чей вон то конь у крыльца стоит? Гляди, у коновязи. Али опять какой татарин?

– Опостылели они, татары сии. – Ольга вздохнула. – Ладно, хоть дозволили князю Васильку стены во Владимире возводить.

Альдона посмотрела в сторону, где кипело строительство. Там жужжали пилы, стучали топоры, мужики в посконных рубахах тащили баграми огромные дубовые и буковые брёвна. Неподалёку на уже возведённой стене возле башен воины в кольчугах и остроконечных шлемах крепили на кожаных ремнях пороки, устанавливали в бойницах самострелы.

– Эй, Олекса! – окликнула Ольга дворского. – Ну-ка, ответь. Чей то скакун на дворе?!

Дворский Олекса, добродушный старик, седой, с ласковой улыбкой на лице, ответил ей:

– От князя Льва, из Перемышля, гонец.

– Зачастили гонцы! Стало быть, али пир грядёт, али рать! Примета верная! – Ольга неожиданно расхохоталась.

«Смехом страхи и тревоги свои глушит, – подумала Альдона. – Лёгкая она. Николи не тоскует, не печалуется».

В сенях вышел к ним сын Василька, Владимир. Это был писаный красавец, с иконописным лицом, голубоглазый, светловолосый. Говорили, что в княжеского сына были тайно влюблены во Владимире все посадские девки. Но ни на кого, кроме своей Ольги, Владимир не обращал внимания.

«Добрая у них семья. Душа в душу живут. И не помыкает никто Владимиром, как Юрата Шварном. Добрава Юрьевна – она сына своего, а не власть любит», – с грустью подумала Альдона.

Она по-хорошему позавидовала Ольге.

– Ты бы, Олюшка, не шумела тут излиха, – улыбаясь, промолвил Владимир. – Гонец ото Льва у отца в горнице.

– А мы пойдём тогда, подглядим сверху чрез оконце, что за гонец тамо. И послушаем, о чём толковня. – Бойкая Ольга ухватила Альдону за рукав платья из тяжёлой голубой царьградской[132 - Царьград – русское название г. Константинополя, столицы Византийской империи. Ныне – город Стамбул в Турции.] парчи и потянула её за собой.

– Неугомонная, – с наигранной укоризной вздохнул Владимир.

После, когда молодые женщины подымались по лестнице на верхнее жило, шурша платьями, Альдона заметила:

– Любит тебя Владимир. Вижу, души не чает. На иных жёнок и не глядит. Счастливая ты.

Ольга в ответ только довольно рассмеялась.

Княгини остановились возле прорубленного в бревенчатой стене узкого оконца.