Погоня за ветром

 – Зря он Шварну стол галицкий завещал. Такого князя, как Шварн, ни бояре, ни князья слушать не будут. И татары с ним не посчитаются николи. Тот же Милей лихоимствовать почнёт безнаказанно. Доныне-то он с опаскою, сторожко делишки свои проворит, боится, помнит, как князь Данила с Бакоты его погнал.

– Не тебе, птенец, князь Данилу судить! – сердито оборвал Мирослава отец. – У Шварна родичи в Литве, князь Войшелг. Вот он-то ему подмогой и будет. А у Льва у нашего такой опоры и подмоги нетути.

– Зато, отче, Лев – не юнец какой. На бояр крамольных, таких как Григорий Василич, он управу сыщет, а там, может, и с татарами как-нибудь поладит.

Тысяцкий недовольно засопел и досадливо махнул рукой, тем самым прекращая спор. Резко вскочив с лавки, он поспешил к двери, проворчав по дороге:

– Со Львом вашим каши не сваришь. Ведаю я, каков он.

Мирослав, поглядев ему вслед, промолвил:

– Там видно будет, как и что. Стало быть, отроче, князь Лев вскорости в Перемышль пожалует?

– Да вроде так.

 – Варлаам кивнул.

– И ты, выходит, такожде тут останешься. У тебя как – жена, чады?

– Да нет, откуда ж. Во фрягах не до того было.

– И невесты у тя несть?

– Нет покуда.

– Счастливый ты. – Мирослав тяжко вздохнул. – А то у меня вот… Была невеста, боярского роду. Дак, ты представь, пошла за Милея! Нет, ты подумай только! За Милея! За баскака вонючего! Тьфу! Ежели бы… Ежели бы отказала мне, дак ладно. А то… Сговорились, всё честь по чести, а она… За мунгала.

 – Голос Мирослава дрогнул, он закрыл руками лицо и сокрушённо затряс светло-русой головой. – Позор, одно слово. Польстилась на богатство, на рухлядь! А была моя Пелагеюшка, стойно пава! Ходила, так словно по воздуху плыла. И лицом красна, и умом сверстна. А вот так вышло. Топерича чад Милеевых нянчит.

Мирослав налил Варлааму и себе из ендовы[95 - Ендова – широкая низкая большая чаша. Применялась на дружинных пирах.] хмельного мёду, поднял чару и возгласил:

– Ну, за то, чтоб у тя так не вышло!

Почему-то Варлаам снова вспомнил молодую жёнку на гульбище.

Глава 9

Поздней осенью, после сороковин по отцу, в Перемышль примчался во главе малой дружины весь забрызганный дорожной грязью мрачный Лев. К тому времени Мирослав окончил работы на крепостном забороле. Варлаам поселился в доме тысяцкого и днями вместе со своим новым приятелем пропадал на стенах.