Погоня за ветром

Хозяева земли». – Варлаам горестно вздохнул.

…Дружинник в шишаке[93 - Шишак – остроконечный шлем полусферической формы.] долго рассматривал грамоту князя Льва, затем задрал вверх голову и прокричал:

– Мирослав! Сойди-ка!

Человек лет тридцати, сероглазый, с длинными прямыми светло-русыми волосами, облачённый в лёгкий жупан поверх белой с алой вышивкой сорочки, легко сбежал по крутой винтовой лестнице с заборола.

– Прочти-ка. – Дружинник протянул ему грамоту и указал на Варлаама: – Ентот вот привёз.

Повертев грамоту в руках и прочитав её, Мирослав обратился к Варлааму:

– Ты, молодец, кто таков будешь? Князь Лев велит принять тебя с честью.

– Варлаам я, Низинич. Взял меня князь Лев на службу.

– Понятно. А я вот Мирослав, сын тысяцкого[94 - Тысяцкий – в Древней Руси должностное лицо в городской администрации. В обязанности тысяцкого входило формирование городского ополчения во время войны.] здешнего. Может, слыхал? Род наш – один из самых древних на Руси. Пращур мой, Мирослав Нажир, ещё у Мономаха в первом ряду на совете сиживал.

От него и повелось: каждого старшого сына в нашем роду Мирославом нарекают. Дед мой покойный вуем, воспитателем у князя Данилы был, а отец вот ныне – тысяцкий. Ране он и под Ярославом, и супротив Куремсы ратоборствовал. А ты сам откудова будешь?

– Из Бакоты отец мой. Сейчас во Владимире обретается. А сам я давеча от фрягов воротился.

– Ого! И что ж ты там делал?

– Учился там, в Падуе, по княжому повеленью. Воротился, а тут как раз и прознал: князь Даниил на смертном одре возлежит.

Вот и пошёл ко князю Льву в отроки.

– Вот как. Ну, что ж. Пойдём, отроче, к нам в хоромы. Тамо и обскажешь, что ныне в Холме деется.

Обогнув бревенчатую ограду княжеского дворца, они проследовали к воротам большого, сложенного из толстого бруса дома с двускатной крышей и крутым крыльцом. Два оружных ратника несли возле ворот охрану.

Мимо Варлаама с Мирославом с гиканьем пронёсся вдоль шляха татарский отряд.

– Тот, передний, в округлой шапке, баскак Милей, – хмурясь, зло бросил Варлааму через плечо Мирослав.

 – В Бакоте твоей доселе свирепствовал, топерича тут, у нас.

Расположившись в горнице, Мирослав со своим отцом – тысяцким, седеньким низкорослым старичком, сначала сытно накормили гостя, а затем подступили к нему с вопросами. Варлаам поведал обо всём, что творится в Холме.

– Хоть и грех о покойниках худое молвить, а неразумно князь Данила поступил, – промолвил молодой Мирослав, выслушав его рассказ.