Погоня за ветром

Констанция забрала у него плат, снова набросила его на голову и, капризно скривив губы, сказала мужу:

– Хочу купить. Такая красота. Хвалисская[89 - Хвалисская – хорезмская, прикаспийская.] зендянь[90 - Зендянь – пёстрая хлопчатобумажная среднеазиатская материя.]. Можно носить и зимой, в морозы, и на праздник надеть. Заплати купцу.

– Хорошо. – Лев, ухмыльнувшись, брезгливо отстранил её, но, узнав Варлаама, сразу оживился:

– Низинич! Слава Христу, цел и невредим! – Он вскочил со стульца и заходил по покою, размахивая руками.

 – Вот, отныне пред тобой – князь Перемышльский! Завещал отец Галич и Холм с Дрогичином Шварну, словно и не я старший сын у него. Словно и не я супротив Куремсы ратоборствовал, и на Австрию с ним хаживал, и под Ярославом угорского круля отбивал! И литву не я усмирял за набеги! Дак нет, отдать Галич юнцу безусому – глупее и измыслить трудно было! А всё она, мачеха!

Констанция при упоминании битвы под Ярославом, когда был разбит руссами её отец, король Бела, обиженно повела носом, как делала всегда, когда бывала недовольна.

– Ты-то как, Варлаам? Маркольт баил: сбежали вы с Тихоном от него. Где укрываетесь ныне? Не отыскали вас литвины? А боярин Григорий, лиха никоего вам не причинил? – забросал князь Лев молодца вопросами.

Варлаам коротко и точно отвечал, замечая, что лицо Льва понемногу проясняется, мрачная злость его уступает место спокойной задумчивости.

– Так как же, служить мне согласны? – спросил князь. – Я вас в обиду не дам. И в накладе не останетесь.

Токмо ведайте: дел у вас обоих отныне будет невпроворот.

– Мы согласны, княже, – твёрдо промолвил Варлаам.

Лев остановился у слюдяного окна, забарабанил пальцами по раме, сказал, полуобернувшись:

– Вот как содеем, хлопче. Нынче же отъезжай в Перемышль, жди меня там. Скоро, опосля сороковин, приеду. А Тихон пускай у купчихи покуда остаётся, Маркольт будет чрез него вести передавать.

– А Маркольту веришь ли ты, княже? – спросил Варлаам. Он понимал: они с Тихоном втягиваются в сложную, запутанную игру страстей, тайную и явную, и выигрыш в ней – золотая корона Галича, – или достанется Льву, или… Об этом самом «или» Варлаам запретил себе думать.

И ещё была такая мысль: он – служивый человек, его дело – исполнять княжьи порученья и не забивать себе голову тем, что последует за очередным событием.

– Маркольту? – переспросил Лев. – Маркольт не предаст. А коли супротив меня что содеет, откроются кой-какие его делишки. Несдобровать ему тогда.