Повесть о Предславе

 – А ещё один поп баял: живут булгары скотским образом, во грязи купаются. И кровушку православных пьют.

– Слушай боле всякую брехню! – огрызнулся Позвизд.

– Вас в ученье ещё не взяли? – спросила Предслава. – А то мя вот уж цельное лето грамоте отец Ферапонт учит.

– Меня нет ещё покуда. Говорят, осенью, как седьмой год пойдёт, – отозвался Позвизд.

– А мя отец не пущает. Бает, матери помочница надобна, – вздохнула Златогорка.

Разговор детей прервали строгие голоса. Предслава, поднявшись, увидела мамку, а рядом с ней – князя Владимира, который властным взмахом руки позвал их к себе.

– Предслава, дочка! – Он подхватил княжну на руки и расцеловал в обе щёки.

Предслава отстранилась от него. От отца пахло потом и лошадьми, прикосновение его жёсткой колючей бороды было для неё неприятно.

– Мстислава тебя не обидела ли? Почто рухлядь в ларе смята? Отмолви-ка, – строго сведя брови, потребовал князь Владимир.

– Нет, что ты, отче. Она хорошая… Токмо… Жалко её. Всё плачет, печалуется.

– Тако ли? – Владимир испытующе уставился на дочь.

– Тако, батюшка.

– Ну ладно, ступай. А ты, сынок, готовься. В ученье тя отдаю. И ты учиться будешь, Майя. Ныне при Десятинной церкви школу открываю. Все: и боярские дети, и княжеские, и простолюдины – учиться должны.

Златогорка просияла от радости, Позвизд же лишь передёрнул плечами. Он и раньше знал, что наступает пора учения.

После, уже в бабинце, к Предславе подкралась в переходе Мстислава.

– Спаси тя Бог, сестрица, – тихо прошелестела она у Предславы над ухом.

Прошуршав длинным тяжёлым платьем, она скрылась в темноте.

Маленькая Предслава посмотрела ей вослед, тяжело вздохнула и качнула головой.

Глава 4

По соседству с княжеским дворцом, обнесённым бревенчатой стеной с заборолом[68] и угловыми башенками-сторожами, увенчанными треугольными крышами, высилась розоватая громада Десятинной церкви Успения Богородицы.

Выложенная из кирпича-плинфы[69], скреплённого цемянкой, церковь поражала своим праздничным великолепием. Маленькая Предслава с восхищением взирала на забранные богемским стеклом окна, на многогранные барабаны[70], на свинцовые луковки-купола, блестящие серебристой парчой посреди ярко-голубого небосвода. Задирая голову и подолгу смотря ввысь, княжна старалась пересчитать главы, но никак не могла – глаза слепило отражавшееся от верхов солнце.