Разрушительница проклятий

Если Ашерон спасет маленькую дурочку, Столас будет относиться к ней с таким же безразличием, как и к любому другому забытому Богиней смертному, пока не избавится от нее окончательно.

Глава четвертая

Ашерон вскинул голову, услышав вопль умирающего ворграта, а затем еще быстрее помчался сквозь лес, рыча себе под нос. Он издалека услышал крики Хейвен – жалобные, испуганные вопли, которые пробудили в нем ярость и древний инстинкт защитника и заставили броситься ей на помощь со всех ног.

Солис преодолел холм, высоко подняв рунный меч, и замер.

Ашерон узнал яркий оттенок волос Хейвен – как и присущий ей аромат, который ощущался в резком запахе крови.

– Хейвен, – шепотом позвал он и бросился к смертной, на всякий случай оглядевшись по сторонам в поисках самки ворграта.

Хотя хищник был мертв, тело Ашерона отреагировало: его мышцы напряглись, а зрение обострилось. Солис подавил инстинктивное желание отделить голову Порождения Теней от тела, как предпочитал убивать подобных мерзких тварей. Смертная увидела достаточно крови на сегодня.

И большая часть этой крови, похоже, была ее собственной.

Оторвав взгляд от ран Хейвен, Ашерон сбросил плащ и опустился на одно колено рядом с ней. Он накинул темный шелк на ее изуродованное тело, и ткань тут же пропиталась кровью, которая, казалось, лилась отовсюду.

Солис стиснул зубы, когда оглядел раны, глубокие красные борозды, покрывшие бледную кожу, и белые кусочки обнаженной кости.

Монстр играл с ней. Сдирал со смертной нежную кожу, хотя мог легко нанести смертельный удар.

Ярость, горячая и ослепляющая, захлестнула Ашерона, и ему пришлось сосредоточиться на дыхании, чтобы взять себя в руки. Почему он так бурно реагирует? Он видел солдат, не менее тяжело раненных в бою, и даже сочувствовал им, но никогда его реакция не была такой неосознанной и неподконтрольной.

– Можешь идти? – спросил он, спрятав эмоции под маской равнодушия.

Тихо застонав, Хейвен посмотрела в его сторону, будто только сейчас его заметила. Ее бледно-янтарные глаза смотрели рассеянно и казались остекленевшими. Дрожь сотрясала все тело, и Ашерона захватил новый виток гнева.

Слава Богине, шок маскировал боль.