Подмастерье смерти

Уже потянулась было за первым попавшимся жакетом, как ей пришло в голову, что, если возьмет неподходящий, Рорк встанет и лично придет ей помогать. Поэтому предпочла задержаться на пару минут подольше и как следует обдумать свой выбор.

Почему так много вещей? И всякий раз, как зайдешь, кажется, будто становится еще больше.

Она страшно удивилась, когда вдруг обнаружила жакет, идеально подходивший по цвету к брюкам, – на несколько тонов темнее, с едва заметным зеленым отливом.

– Я почти весь день буду в Мидтауне, – сказал ей муж, когда она вышла и стала одеваться. – Сегодня днем у меня намечена проверка в «Эн Дидеан».

Ева вспомнила – приют для трудных подростков, который он недавно построил.

– Как идут дела?

– Вот сегодня и проверим, но в целом все продвигается очень неплохо. К апрелю уже можно будет заселять первых постояльцев.

– Хорошо.

Она пристегнула портупею, накинула жакет, присела, чтобы натянуть ботинки, и вдруг почувствовала на себе его взгляд.

– Что? Что не так? Я что-то не то надела?

– Ты выглядишь просто великолепно. Как истинный коп.

– Я и есть истинный коп.

– Точно. И ты истинно мой коп. Я волнуюсь за тебя. Так что будь осторожна.

Рорк снова сел и принялся допивать кофе. Кот растянулся рядом. Муж улыбнулся Еве своей неповторимой улыбкой. Она подошла ближе, взяла в ладони его лицо и поцеловала.

– Увидимся вечером.

– Ловите плохих парней, лейтенант, но сами оставайтесь целы.

– Так я и собираюсь делать.

Она сняла с вешалки и надела пальто, шапку со снежинками, к которой почему-то успела привязаться, связанный Пибоди шарф и выстиранные перчатки.

Снаружи уже ждала прогретая машина.

Ева в последний раз посмотрела в зеркало заднего вида на свое теплое и уютное семейное гнездышко и поехала в морг – обитель смерти.

Мокрый снег не заставил себя ждать.

На рекламу мерзкая погода повлиять оказалась не в силах – по радио продолжали вещать об идеальных нарядах для путешествий, рождественских распродажах и ликвидации остатков товара на складах. А вот общественный транспорт заметно пострадал – огромные и без того неповоротливые автобусы ехали еще медленнее обычного, почти ползком.