Наследие

В розовых шортах и футболке с цветочками она приняла позу. Включила в голове музыку и стала танцевать.

Она любила уроки танцев и уроки гимнастики, когда они с мамой жили в Нью-Йорке, но сейчас она была не ученицей, а инструктором.

Она вертелась, выбрасывала ноги, ходила колесом, садилась на шпагат. Скрестный шаг, сальса, прыжок – импровизируя на ходу.

Так она резвилась минут двадцать. Последние двадцать минут безмятежной жизни.

А потом кто-то позвонил в дверь. Нажал кнопку и не отпускал.

Этот злобный звук она никогда не забудет.

Ей дверь открывать не полагалось, но это не значило, что смотреть нельзя. Вот она и вышла в гостиную, потом в прихожую, куда вышла из кухни Мими.

Мими на ходу вытирала руки ярко-красным полотенцем, торопясь к двери.

– Господи боже, зачем так трезвонить? Где пожар?

Темно-карими глазами она глянула на Эдриен, заткнула полотенце за пояс джинсов. Потом эта маленькая женщина с мощным голосом крикнула:

– Придержите коней, черт вас побери!

Эдриен знала, что Мими – мамина ровесница, потому что они вместе в колледже учились.

– Что стряслось? – рявкнула она, поворачивая рукоятку замка и открывая дверь.

И Эдриен увидела, как на лице у Мими раздражение – ну, как если Эдриен не убрала свою комнату – сменяется испугом.

А дальше все произошло очень быстро.

Мими попыталась захлопнуть дверь, но этот человек ее распахнул и толкнул Мими внутрь. Он был очень большой, куда больше, чем она. Коротенькая борода с сединой, в волосах седины побольше – как серебряные крылья на золоте, красное, как после долгого бега, лицо.

– Где эта сука?

– Ее здесь нет. И незачем сюда вламываться, убирайся. Или ты уйдешь, Джон, или я полицию вызову.

– Врешь, гадина! – Он схватил Мими за плечо и встряхнул. – Где она? Отвечай! Эта тварь думает, что может своей поганой пастью губить мне жизнь?

– Убери руки, ты пьян!

Она попыталась освободиться – он ударил ее по лицу наотмашь.

– Не смей ее бить! Оставь ее!

– Эдриен, иди наверх! Немедленно.

Но Эдриен упрямо сжала кулачки:

– Он должен уйти!

– Ради вот этого? – взревел этот человек, вызверившись на Эдриен. – Вот ради этого она мне ломает жизнь, черт бы ее побрал? Ни капли на меня не похожа. Давала всем подряд, а теперь на меня хочет повесить своего ублюдка.