Наследие

А волосы – убранные сейчас в тугой хвост на затылке, – как каштаны, которые продаются на Рождество в пакетах, теплые и ароматные.

Мама была высокая – ну, не такая, как Поупи, – и Эдриен надеялась, что тоже вырастет.

На ней сейчас были облегающие шорты и спортивный топ – конечно, для видео- или фотосъемки она не надела бы такой откровенный наряд, потому что, говорила Лина, это не есть хороший тон.

Эдриен с детства учили уделять физическому развитию не меньше внимания, чем умственному, и следить за своим здоровьем.

Что-то приговаривая себе под нос, Лина подошла сделать пару записей – Эдриен знала, что это будет план для нового видеоролика. В этом вот будут три части – кардио, силовая тренировка и йога, все по тридцать минут, и бонусом – пятнадцатиминутная экспресс-секция для разминки всего тела.

Схватив полотенце, Лина промокнула пот с лица и тут заметила дочь.

– Эдриен, черт побери! Ты меня напугала.

– На кухне. У нас на ужин будет курица с рисом и спаржа.

– Отлично. Пошла бы ей помогла, что ли? Мне надо в душ.

– А почему ты сердитая?

– Я не сердитая.

– Ты сердилась, когда говорила по телефону с Гарри. Ты орала, что никому не рассказывала, тем более какому-то – очень плохое слово – репортеру из таблоида.

Лина сдернула резинку с волос – обычно она так делала, если у нее болела голова.

– Нельзя подслушивать чужие разговоры.

– Я не слушала, я услышала. Ты злишься на Гарри?

Мамин пиарщик Эдриен очень нравился. Он ей подкидывал пакетики конфет и рассказывал смешные шутки.

– Нет, я не злюсь на Гарри. Пойди помоги Мими. Скажи ей, что я спущусь через полчаса.

А все же она сердится, подумала Эдриен, когда мама вышла. Пусть не на Гарри, но на кого-то сердится: она кучу ошибок сделала в упражнениях и сказала много плохих слов.

Вообще мама редко делает ошибки.

А может быть, у нее просто болит голова.

Эдриен встала с пола. Но помогать готовить ужин ей было скучно, и она пошла в зал для фитнеса. Остановилась перед зеркалами. Высокая для своего возраста девочка, курчавые волосы – черные, как когда-то были у дедушки, – выбиваются из-под зеленой резинки. Глаза слишком золотистые, чтобы считать их по-настоящему зелеными, как у мамы, но Эдриен надеялась, что они еще поменяют цвет.