Интерлюдия смерти

 – Через какое-то время ты привыкнешь к космическим перелетам и будешь носиться с планеты на космическую станцию, а оттуда на какой-нибудь спутник. Ты будешь неотразима в этой бело-синей форме и в сапожках до колен.

У Евы еще больше разыгралась фантазия. «В конце концов, межпланетный отдел – это престижно», – подумала она, но вслух произнесла:

– Поцелуй меня в задницу!

– Слушаюсь!

Рорк склонился над Евой и запечатлел поцелуй на ее тугой ягодице, а потом стал медленно продвигаться вверх по спине.

Космический перелет подействовал на Рорка совсем не так, как на жену, он его только бодрил.

– Если ты на что-то надеешься, то жестоко ошибаешься, – сказала Ева.

– А я вообще оптимист, – Рорк упивался ее стройным гибким телом. Его губы добрались до изгиба шеи, нежно лаская кожу у самых корней ее коротко остриженных, растрепанных волос. Почувствовав ее дрожь, Рорк улыбнулся и стремительно, резким движением перевернул ее на спину.

Задумчиво проведя пальцем по ямочке у нее на подбородке, он нахмурился.

– Ты что-то бледненькая, а?

Ева обиженно смотрела в его глаза своими бездонными золотисто-карими глазами. Ее пухлые губы сложились в ироничную усмешку.

– Как только поднимусь, непременно припечатаю твою милую физиономию.

– Жду не дождусь. А пока… – Он протянул руку и стал медленно расстегивать ее блузку.

– Извращенец!

– Спасибо на добром слове, лейтенант!

Она принадлежала ему, и это приводило его в восторг. Он поцеловал ее грудь, снял с нее ботинки, начал стягивать брюки.

– Надеюсь, по программе извращение у нас не в последнем акте? А теперь, – он подхватил ее и понес из спальни, – думаю, тебе не повредит небольшая расслабляющая процедура после полета.

– А почему непременно в голом виде?

– Обожаю твою наготу!

Он принес ее в ванную комнату.

«Да нет, это даже не ванная, – подумала Ева. – Это слово не подходит для подобного оазиса наслаждения».

Это было настоящее озеро, ванна размером с бассейн с прозрачной голубоватой водой, которая подавалась через сеть серебряных труб, причудливо переплетающихся в виде растений.

Пышные кусты роз с тяжелыми, величиной с блюдце, белыми цветами росли по обеим сторонам мраморной лестницы, которая вела в душевую, где по мерцающим стенам с тихим журчанием струился водопад. Высокие сушильные цилиндры были окружены островками цветов и зелени. За стеклянной стеной простиралось безоблачное небо, желтовато-золотистое из-за тонированного стекла.