Год первый

 – Я хотела быть врачом с самого детства. Не принцессой или балериной, не музыкантом или актрисой. Врачом. Чтобы работать в неотложке, где люди больше всего нуждаются в помощи, больные, напуганные, раненые. А теперь что? Я бессильна их вылечить…

– Да. – Джонас почувствовал, как тьма смыкается над его головой. – Мы не в состоянии им помочь.

– Может, наша кровь окажется полезной? Может, Хили каким-то чудом обнаружит в ней антитела и создаст лекарство? Понимаю, шансы на это невелики, но они есть. И все же, пока я держусь на ногах, я буду делать все, что в моих силах.

– Представляешь, а я ведь был в тебя влюблен, – признался Джонас, опустив глаза и посмотрев на умелые, сильные пальцы девушки в своей ладони.

– Знаю. – Когда он осмелился вновь взглянуть на Рейчел, она улыбнулась. – Жаль, что никто из нас не решился ничего в связи с этим предпринять. Я избегала привязанностей – по многим причинам. А у тебя какая отговорка?

– Не наскреб достаточно храбрости.

– Мы оба были не правы. А теперь уже слишком поздно. – Рейчел осторожно высвободила руку, встала и взяла стойку с образцами крови. – Отнесу их в лабораторию к Хили и поработаю его ассистентом, раз в их отделе никого, кроме него, не осталось. Удачи тебе, Джонас.

Он смотрел, как уходит любимая девушка, и думал: «Надежды нет». Даже в докторе Хопман потухла эта искра. Сила осталась, но надежда угасла. Он все понимал. А потому опустил закатанный рукав, натянул куртку и побрел к выходу.

Он не хотел снова пересекать приемное отделение, переполненное смертями, но знал, что это поможет следовать принятому решению.

Стараясь игнорировать крики, рвоту и мучительный кашель больных, Джонас выбрался на улицу. Сначала он планировал покончить со всем внутри здания, например в морге, упростив всем жизнь, но просто не сумел войти в помещение, битком набитое трупами.

Может, сделать это прямо здесь, на ступенях больницы? Но медперсоналу и без него есть чем заняться.

Само действие не вызвало сомнений. Медик повидал достаточно самоубийств и попыток покончить с собой, чтобы знать наилучший способ. Дедушкин старый револьвер в рот, спустить курок – и готово.

Он больше не мог жить, видя вокруг только смерть. Безнадежную, неизбежную.