Регрессия. Гори!

Непроглядную тьму середины ночи подсвечивали только редкие горящие окна соседних отелей да вывески в ресторанах за рекой. Холодный морской воздух, совершенно особенный по ночам, освежал мысли, уносил тревогу и оставлял только сладостную негу прошедшей ночи. Манящий шепот волн по секрету рассказывал одинокой девушке свои сокровенные тайны, призывно облизывая пенным языком мокрую гальку.

Мне даже захотелось, чтобы Иоганн сейчас проснулся и разделил со мной это пьянящее чувство свободы.

Но еще больше мне почему-то захотелось курить. Вряд ли я баловалась сигаретами в жизни до полета с крыши, но сейчас, кутаясь в черную кожу, которая совершенно не грела, и вдыхая ночную свежесть, мне жгуче захотелось добавить к этой картинке из плохого фильма еще и запах табака.

Иоганн называл меня ведьмой, может, мне стоит щелкнуть пальцами, и в моих руках материализуется целая пачка чего-то тонкого с ментолом и зажигалкой в придачу? Я щелкнула, и конечно ничего не произошло.

Луна изредка показывалась из-за гонимых первыми летними ветрами туч и бросала отсветы на худое бледное тело с ярко очерченными мышцами плеч и пресса. Он застыл в дверном проеме, словно забыв до конца проснуться, и удивленно смотрел на меня.

– Слушай, а я когда-нибудь курила? – прервала я молчание.

– При мне точно нет, – задумался Иоганн, – может раньше когда.

– Эх, сейчас бы сигаретку! Я, случайно, не умею создавать предметы из воздуха?

– Нет, это невозможно, – улыбнулся Иоганн, по-прежнему разгоряченный под шлейфом зябкого морского бриза, и уселся в плетеное кресло напротив меня. – Но ты можешь разбудить соседа и попросить его сбегать. – Он кивнул на одиноко болтающиеся на сушилке соседнего балкона плавки.

– Пожалуй, нет. Мне жаль соседа, и я не хочу начинать курить. Ты почему проснулся? – перевела я разговор, не глядя Иоганна. Теперь я вдруг начала ощущать неловкость при виде его наготы.

– Не нащупал тебя и пошел искать. Решил, что далеко ты сбежать не должна была.