Голландка

На кольце пассажиры сначала вышли и оставшиеся вздохнули с облегчением, а затем зашли новые… И всем пришлось выдохнуть, чтобы утрамбоваться.

Вид из застеклённой станции на Воробьёвы горы остался не сфотографирован, хоть Лана и долго сокрушалась по этому поводу. Камеру просто невозможно было поднять на уровень глаз. Девушка вцепилась в нее мертвой хваткой, следуя подсказке Даниила, чтобы дорогая, хоть и винтажная техника не испарилась в толпе.

Приливы и отливы пассажиров по мере приближения к центру становились все более массовыми, и наконец на Лубянке они присоединились к общей массе, которая вынесла их сначала на перрон, а потом и на эскалатор перехода между станциями практически без усилий с их стороны.

– А почему станции называются по-разному, если мы никуда не ехали? – недоуменно переспросила Лана, прочитав надпись над выходом.

Даниил пожал плечами. Ему самому была не совсем ясна логика, которой руководствовались строители метрополитена, но за годы жизни в столице он успел привыкнуть к подобным странностям.

Еще одна небольшая прогулка по оживленной узкой улице мимо старинных, начала восемнадцатого века, двух-трехэтажных зданий – и они у академии.

Задумавшись, Даниил чуть замедлил шаг, сомневаясь, стоит ли проводить Лану внутрь или лучше ей подождать снаружи.

Многие считают, что всякие дергания за косички, порча портфелей и прочие мелкие пакости остаются в школе, но увы. В институте у многих продолжает играть в попе детство. Особенно если попадается кто-нибудь, подходящий на роль жертвы. Жестоки не только подростки. Едва вступившие во взрослую жизнь, недавно отметившие совершеннолетие четверокурсники тоже далеко не подарки.

Поэтому полная, не по фигуре одетая девушка просто напрашивалась на язвительные комментарии местных гадюк.

Йоланду подобные мысли не занимали. Она бесхитростно проводила Даниила до самого холла, увлечённо разглядывая стилизованный интерьер академии. Расчехлила камеру и отступила в сторону, примеряясь к характерному профилю охранника с грацией и незаметностью слона в посудной лавке.

Первой высказалась Флори.

Вот уж кому не повезло с рождения.