Наташина любовь

Время шло, боль в ногах притупилась, но безвозвратная потеря физических частей тела приносила чувство неполноценности и какой-то бракованности. Всё время снились одни и те же сны: он бежит или прогуливается быстрым шагом и там, во сне, знает, что не было вовсе никакой ампутации и что всё это лишь сон и шутка.

Действительность обдавала его, словно кипятком, при пробуждении. Господи! Да какое же это счастье, – просто встать и пойти! Неважно куда, просто пойти, уметь передвигаться самому, без посторонней помощи.

Никто, никто об этом не задумывается, пока с ним не случится нечто подобное, а в его случае, самое худшее из худших.

Его соседом в палате был уже немолодой кореец, тоже лежачий, со сложным переломами, нога которого торчала на вытяжке. Положение этого корейца по сравнению с ним, с Андреем, было весьма завидным. Кроме того, к его соседу почти каждый день приходила жена, а также довольно часто посещали уже взрослые дети с внуками.

Когда они заходили в палату, Андрей старался повернуться так, чтобы не видеть их.

И, хоть они и разговаривали по-корейски, Андрей улавливал ласковые и подбадривающие интонации. Эти люди напоминали ему о семье, находящейся очень далеко. «Матери сообщать, точно, не буду…пока…, а, вот, Гале надо бы…позже …»

Воспоминания о Наташе приходили к нему в виде тонкого, лёгкого облачка, которое имело такую окутывающую и притягательную силу, что сердце начинало щемить и болеть так, что Андрей старался переключить свои мысли на другое, более прозаическое, тем более, что в его жизни уж этой прозы было предостаточно.

Тем временем, февраль, самый короткий месяц, заканчивал свой бег и во время обхода лечащий врач сообщил Андрею первую, за всё время, приятную новость: для него уже скоро будут готовы протезы. И даже солнечные лучи, врывающиеся в окна освещали уже по-другому привычную и порядком надоевшую обстановку больничной палаты в это утро.

Наконец-то впереди замаячила хоть какая-то надежда, правда, его ожидали трудности: надо было ещё научиться ходить заново.

Он решил позвонить Галине.

Андрей сидел на кровати прижав одной рукой к уху телефон, другой, волнуясь, сминал в кулаке краешек одеяла, накинутого на ноги. Сердце билось гулко и отдавалось в ушах. Казалось, нестерпимо долго и мучительно шли позывные гудки, затем Андрей услышал голос Галины:

– Привет, Андрей! Ты где? – Андрею показалось, что в голосе жены прозвучали встревоженные нотки.

– Галя, здравствуй! Я в А*.