Наташина любовь

Наташа сидела, не шевелясь и не могла да и не хотела отвести от окна взгляда своих тревожных голубых глаз.

Паром отошёл от восьмого причала по расписанию, но Андрей так и не появился. Наташа была измучена долгими часами переживаний, отчаяньем неизвестности и предчувствием беды. Последнее беспокоило и выматывало её больше всего: с Андреем случилось что-то нехорошее и страшное, а паром уносит её всё дальше и дальше от него.

Мысли её перемешались и путались, голова разболелась от страшных догадок. Чтобы хоть немного прийти в себя, она вышла на палубу и глубоко дышала, чтобы не расплакаться, не хотелось посторонним показывать свои чувства.

Ветер рвал облака и дождя уже не было. Носящиеся над волнами чайки издавали жалобные крики и их пронзительные стоны разрывали Наташино сердце от невыносимой боли, в горле образовался ком и стало трудно дышать. Спустившись в каюту, упала на постель и, обняв подушку, расплакалась.

Во Владивостоке Наташу встречали с нетерпением и радостью. Солнечный ноябрьский денёк и радостные лица родных перебили тягостные мысли и заставили на время забыть о мучительных переживаниях и только уже поздно вечером, когда за столом осталась сестра Людмила и любимая племянница Юлия, Наташа поделилась с ними своим горем.

Глава 3.

Андрей открыл глаза.

Он не помнил который день и который час находится здесь, в госпитале. Да и сами воспоминания возвращались к нему с трудом, нехотя. Боль ампутированных ступней не давала покоя ни днём, ни ночью, а из памяти вырывался только один кусок: ночной парк, где согнутые деревья протягивали к нему корявые руки, как монстры, и злорадно подмигивающие качающиеся фонари.

Как оказался там и отчего потерял сознание, Андрей вспомнить не мог, как ни старался. Собственно, он и не старался восстанавливать по деталям своё недавнее прошлое, всё равно уже его не вернуть и не изменить. Лучше было, если бы он замёрз в этом парке насмерть. Кому он нужен теперь без ног? Никому. Даже самому себе.

Всё, что произошло с ним приносило не только физические, но и моральные страдания и не только из-за беспомощности.

Часто он брал в руку телефон и сжимал его в ладони, не решаясь позвонить и радуясь тому, что, даже если бы и захотел это сделать, то всё равно не получилось бы,– телефон был специально разряжен.