Жареный козлёнок бокора Вальдеса

Капитан последовал за сквайром. Они приземлились на другом поле, таком же маленьком и открытом в сторону дороги.

– Давайте выходить на дорогу, – сказал капитан.

– Что? – переспросил сквайр: он в последнее время стал плохо слышать, что ему говорят другие, особенно в минуты волнения.

– Давайте выходить на дорогу, – повторил капитан громче, поворачивая голову к сквайру.

– Конечно, мой друг, – ответил сквайр и направил коня к дороге.

Некоторое время они ехали шагом бок о бок, и вдруг капитан сказал:

– Мне стали сниться странные сны, Джордж… О моей смерти в скором времени.

Мистер Трелони испуганно покосился на него.

– Да что с вами, дружище? – спросил он. – Вы никогда не боялись смерти… Вы всегда говорили, что смерть – это про кого-то другого.

Капитан улыбнулся, голубые глаза его, опушённые выгоревшими ресницами, сощурились.

– Я и сейчас не боюсь, – просто сказал он. – Только сны странные. И они – о смерти… Вам это не кажется смешным?

Мистер Трелони покачал головой и продекламировал с грустью вместо ответа:

Мы созданы из вещества того же, 

Что наши сны.

Вся наша маленькая жизнь.[1 - У. Шекспир «Буря».]

Какое-то время они ехали молча, и мистер Трелони замер, боясь даже чихнуть ненароком: он не хотел вспугнуть капитана – тот никогда не рассказывал ему о своих снах.

Наконец, капитан заговорил.

– Джордж, а вам никогда не приходили в голову странные для вас мысли, совершенно не свойственные вам?.

– Нет, я всегда знаю, о чём я думаю, – недоумённо ответил сквайр после секундного замешательства. – И все мысли, которые я думаю – они мои, как мне кажется.

– А наш доктор вам на такое не жаловался?

– Наш доктор – очень рациональный человек. Если бы у него что-то подобное и случилось, он никогда бы в этом не признался… Злился бы, хмурился, но не признался.

Капитан удивлённо покосился краем глаза – сквайр вдруг стал отвечать ужасно невнятно, словно посасывая больной зуб… Какой же он всё-таки маленький, маленький и отважный человек, подумал капитан… И уже седой совсем… У капитана вдруг защемило сердце, и он спросил:

– Вы никогда не жалеете, Джордж, что мы потеряли столько времени, гоняясь за сокровищем?

– Нет, конечно, – ответил тот.