Старая асьенда доньи Ремедиос

Капитан, стоящий на мостике, следил за альбатросом и невольно вслушивался в то, что капитан Фишер, особо не скрываясь, рассказывал дону Барреро.

– Бабы – это те же корабли, – громко разглагольствовал он. – Пока они молоды – они прекрасны… Бывают, конечно, капризны, и тогда приходится идти им на уступки. А дальше, чем баба старше, тем с нею проще, только не ленись ухаживать… Но главное – вовремя списать корабль… Тьфу ты, то бишь, бабу! Нельзя тянуть, как говорится, до последнего рейса.

Сказав это, капитан Фишер покосился в сторону капитана, прекрасно зная, что тот слышит его слова.

– Вы согласны со мной, капитан Линч? – спросил капитан Фишер и насмешливо добавил, положив руку на пистолет за поясом: – Или вы не по женской части, а больше по мужской?

Капитан спокойно повернулся к нему и ответил с сарказмом в голосе:

– Вы не джентльмен, капитан Фишер… Джентльмен, прежде чем сказать гадость, обязательно попросит прощение.

Капитан медленно отвернулся и стал смотреть на горизонт. На мостик к Фишеру поднялся боцман и о чём-то стал тихо докладывать, потянувшись всем телом к уху начальника.

Дон Барреро, пользуясь случаем, приблизился к капитану и сказал негромко и словно бы извиняясь:

– Терплю этого мужлана за преданность… Но с удовольствием поменяю на другого капитана.

Капитан промолчал, сделав вид, что не понял намёка. И хефе Франсиско тут же перестроился, продолжив, как ни в чём не бывало:

– В Гаване мы возьмём на борт местных ныряльщиков, братьев Ромеро… С ними, конечно, поедет их отец, Хосе Ромеро. Он старый, потомственный водолаз, но уже не ныряет… Вам, капитан Линч, в самой Гаване делать нечего. Вы побудете на борту, естественно.

– Конечно, дон Барреро, – ответил капитан спокойно.

На горизонте в облачной дымке разворачивалась панорама Гаванской бухты – бриг приближался к Гаване. Капитан, видевший раньше этот испанский город только со стороны суши, пристально вгляделся в зрительную трубу.

Берега бухты были неприветливые и голые, без деревьев или другой растительности, в которой мог бы спрятаться вражеский лазутчик.