Новый путь

В десять часов вечера выключили радио, наступила тишина. В горле щекотало от сладкого запаха крови, но поднимать тревогу она не собиралась. Хоть и говорят, что перед смертью не надышишься, но зачем торопить события? Не то, чтобы уснуть, даже просто прилечь она была не в состоянии. Думала о семье, о детях – как они теперь без неё? Была уверена, что разлука ненадолго, по закону ничего с ней поделать не могут. А никто и не собирался поступать с ней по закону.

В семь утра заиграло радио, подъём. Загремел замок, дверь чуть приоткрылась:

– Туалет, уборочка!

Анна не шевельнулась.

Дежурный заглянул в камеру:

– Эй, не слышишь? Уборка, туалет. И подругу буди.

Постоял, не заходя в камеру, крикнул:

– Лёха, иди – ка сюда. Что – то непонятное.

Зашли вдвоём, один вскочил на нары, склонился над соседним матрасом, присвистнул:

– Да тут уголовка побывала

Быстро вышли, прогремел замок.

Спустя какое – то время поднялась суета, в камеру вошли несколько человек. Один из них сердито махнул на Анну:

– Уберите её.

– Так свободных камер нет.

– И что?– резко повернулся тот, – заприте пока куда угодно.

Кто – то потряс Анну за плечо:

– Пойдём, Кузнецова.

До Анны не сразу дошло, что её назвали фамилией убитой. Поднялась, вышла из камеры.

Закрыли её в той комнате, где вчера обыскивали. Стол, прибитый к полу табурет. Она села. Надолго ли это заблуждение? Смена меняется в девять часов. Уйдёт дежурный, который её принимал. Но ведь в деле есть фотография, от этого никуда не деться.

Надежды на спасение нет, только на чудо.

Казалось, про неё забыли, время шло. Наконец дверь открылась:

– Идём.

Вышли в коридор, и Анна услышала:

– Лейтенант, дело отправили?

– Да, вместе с телом.

Анна шла по коридору, и впервые в жизни молилась. Захлопнулась за спиной дверь камеры, на нарах только её матрас. Камера вымыта, работает вытяжка, но тот же сладковатый запах смерти продолжает щекотать ноздри.

Итак, дело её ушло вместе с телом, с этой стороны опасности больше нет.

Есть ли фотографии в деле Кузнецовой? Навряд ли. Сидела она всего сутки, санкции на арест ещё нет. А фотографируют после санкции. Пальчики, конечно, откатали, это делают сразу, но кто подумает сравнивать отпечатки. Опасность в другом – она ничего не знает о Кузнецовой, кроме имени. Любая пустячная беседа разоблачит её, ведь в деле есть анкетные данные. Значит, спасение только в молчании. Могла она повредиться в психике после такой сцены? Безусловно.