Новый путь

А сзади меня мент шёл, а я у него на глазах эту шапку, представь? И шага не сделала, он меня задержал. Возбудили вроде как за грабёж, меня сюда, а какой же это грабёж? Я ранее не судима, так надеюсь, что ход делу не дадут, что это за преступление? Может, в распределитель отправят, документов – то у меня нет. Я и не помню, когда и где их потеряла. Вчера во всём ИВС единственная баба была, так меня после ужина вызвали посуду мыть, нашли бесплатную рабочую силу. Больше не пойду.

Анна молча пожала плечами – она охотно пошла бы мыть и посуду, и полы.

– Тебя как зовут?– продолжала болтать сокамерница, – Анна? И меня Анна, Анна Кузнецова. Тёзки, значит. Вчера думала, помру, такой отходняк был. За полгода, считай, впервые трезвая. Конвоиры пожалели – дали водки немного. Я выпила, всё легче стало. Сегодня уже не так, но всё равно ещё тяжко.

Анна почти не слушала болтовню, думая о своём. В ИВС она была только в Москве, потом её перевели в СИЗО-3 на Красную Пресню, и по этапу она шла по СИЗО.

Собрали кружки после вечернего чая. Спустя какое – то время загремели ключи, открылась дверь:

– Кузнецова, пойдёшь кружки мыть?

Та в ответ даже не шевельнулась, и Анна гибко поднялась со своего матраса. От двери уже вернулась, снимая на ходу оранжевый пиджак, бросила его на нары, рядом с матрасом Кузнецовой.

В камере было прохладно, и Анна с удовольствием мыла под горячей струёй кружки, грея руки.

Вернувшись в камеру, не стала брать мокрыми руками пиджак, села на свой матрас. После яркого света столовой глаза не сразу привыкли к полумраку камеры. Кузнецова, видимо, спала, отвернувшись. Стена возле неё была испачкана чем – то чёрным. Глаза уже освоились с освещением, и тут Анна увидела, что и простынь соседки стала чёрной. Ничего не понимая, она встала, шагнула к её матрасу и остановилась, с трудом удержавшись от крика.

– Кузнецова, пойдёшь кружки мыть?

Боже мой, так вот что её ожидало! И что же теперь? Утром в ошибке разберутся, и тогда ей тем более отсюда не выйти. Кузнецову не милиция, конечно, убивала, впустили уголовников. В одном из СИЗО она слышала подобное, когда растаптывают голову, чтобы наверняка. А теперь увидела своими глазами.