Трафаретчица

 – На самом деле, мы мало знаем о ее жизни… да нам это и неважно. Чаю еще налить?

– Налей, – Дима улыбнулся. – Знаешь, а я тогда тебя и узнать то нормально не успел.

– Ну и правильно, – я взяла чашки и отошла к чайнику. Быстро ты тему разговора поменял. – Я личность скучная, нечего меня узнавать.

– А мне сказали, что ты девушка добрая и хозяйственная, только готовить не умеешь и за садом не следишь. Но это все оттого, что в доме нет хозяина, который бы все в своих руках держал. Глядишь, деток бы наклекали…

– Ты к бабе Кате что ли ходил?! – изумилась я.

– Оно случайно получилось. Я искал на даче тебя, а напоролся на нее.

Я рассмеялась, плеснула в чашки кипятку и вернулась за стол. Дима сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел уже на меня.

– Возвращаемся к рабочим вопросам? – поинтересовался он, будто надеясь услышать отказ. Я кивнула, будто надеясь, что он сделает наоборот. – Я получил приказ разобраться с вашим делом… конечно, я работаю не в одиночку, – Дима взял кружку и взболтнул в ней чай.

– Нет, Дим, – спокойно ответила я и потянулась к коробке с зефиром.

– Я и не надеялся на другой ответ, – произнес мужчина, будто не расстроившись. – Ладно, раз так, сделаю вид, что я просто зашел поболтать. Как твои дела?

– Хорошо. В Верону недавно летала.

– Нет, Вирин, – мягко возразил Дима. – Ты не поняла. Твои дела, не Эльвиры.

Меня будто оглушило. Я осторожно поставила кружку на стол, подняла на мужчину глаза, переспросила:

– Что?

– Расскажи мне, как твои дела.

По спине пробежала дрожь, со всех сторон хлынула темнота, и мир просто исчез за ней. Я тут же собрала его обратно.

Дима попытался скрыть удивление.

– Все в порядке, – уклончиво ответила я, часто поморгала, приходя в себя, и вернулась к чаю, взяла из коробки с зефиром еще одну штучку.

– Зря, – холодно сказал Дима.

– В смысле?

– Ты не любишь. Сама говорила, что не ешь сладкое, когда мы пили чай у тебя на даче, я точно помню.

– Врала, – фыркнула я.

– Врешь ты сейчас, когда выдаешь себя за другого человека.

– Потому что я трафаретчица, – отрезала я. – Это не работа, это стиль жизни.

Дима горько усмехнулся и склонился вперед, заглядывая мне в глаза.

– Снегина, это не жизнь.

– Уже поздно, – я придвинула к себе тетрадку с набросками. Тоже мне нашел, чем задеть. Не жизнь! Эта «не жизнь» уже десять лет за мной по пятам ходит, и ничего – жива еще, всем назло. – Мне нужно доделать перевод.