Фельдмаршал в бубенцах

Спасибо герцогине, благодетельнице, тело разыскать помогла да погребение оплатила, все как у людей. Хоть есть куда пойти, сердце выплакать. А жених твой у нас промеж всех молодой самый. Больно мне за него. С головой парнишка, а туда ж нелегкая понесла, в военные.

Девушка вдруг умолкла, побледнела, а глаза снова налились слезами, на сей раз вышедшими из берегов и обильно потекшими по гладким щекам.

– Все в руце Божьей… – прошептала она. – Донна, прошу вас, письмецо передайте.

Она разжала влажный кулак и подала кухарке смятый клочок бумаги, запечатанный воском дешевой свечи.

– Передам, милая. Не плачь. Зря я тебя тут застращала, каждому своя судьба. Вон, Клименте – мой ровесник, поди, а жив-здоров, хоть с молодых лет в солдатах. Ступай. Все передам честь по чести, не тревожься.

Девица еще сумбурно и сбивчиво благодарила, а Филомена уже зашагала дальше с видом глубоко занятой особы, которой вовсе не до пустопорожних трелей. В горле вставал тошнотный ком, грозящий вновь выплеснуть задремавшее было горе, а плакать на людях кухарка не позволяла себе ни при каких обстоятельствах.

* * *

До вечернего построения было полно времени, и Годелот знал, что перед караулом нужно несколько часов поспать. Но голова, казалось, шла мелкими трещинами от переполнявших ее мыслей. Вдобавок подступало граничащее с ужасом смятение, затоптавшееся где-то в дебрях последних часов.

Всего-то в полдень он сменился с поста и за это время успел проникнуть в кабинет личного герцогского врача (за что свободно можно было огрести порку до полусмерти), пригрозить ему расправой (и тут о возможной экзекуции проще было вовсе не думать), а также получить ворох сведений, обрушившихся на него, как ледяная вода из вдруг лопнувшего бочонка.

Спустившись на первый этаж и нырнув в спасительную полутьму помещений для гарнизона и прислуги, шотландец стремительно шел к своей каморке, как вдруг услышал строгий оклик:

– Эй, служивый! Поди-ка сюда, разговор есть!

С трудом продравшись сквозь хаос своих размышлений, Годелот обернулся: в конце коридора у малой кладовой высилась дородная фигура кухарки.

– Донна Филомена? – Шотландец с легким недоумением шагнул навстречу женщине. Обычно она почти не замечала новобранца, все так же сухо кивая при встрече, но сейчас надвигалась на него с видом хмурого неодобрения. Чем он не угодил особе, с которой мог не встречаться по нескольку дней?..