Кольцо эльфийской работы

Я взяла из рук маркграфа меч, поцеловала крестовину и опустила его.

– Мы сражались на равных, милорд. Я предлагаю признать это.

– Да будет так, – заключил Стефан и встал.

– Бой окончен! – возвестил герольд. Победителем не вышел никто!

– Наоборот, победителями остались оба: Стефан ам Цаггерхейм и Крис ин Дагонхорст, – поправил его маркграф и церемонно предложил мне руку. – Прошу, малыш… ка. Нас ждет праздничный пир, на котором я оглашу условия третьего тура.

Мы торжественно, рука об руку проследовали к воротам замка.

Где-то позади остался Даррен, которого мне очень хотелось сейчас увидеть и понять, что, черт возьми, теперь нам делать и как себя вести.

– Так как тебя зовут по-настоящему, малышка? – поинтересовался Стефан, излишне крепко сжимая мою руку.

– Крис ин Дагонхорст. Так меня звали с рождения. Мое полное имя – леди Кристейна ин Дагонхорст.

– И ты действительно седьмой ребенок… О дьявол, ты же так и сказала!

– Я ни сказала вам ни капли неправды, милорд. Я действительно седьмой ребенок в семье, и меня учили стрелять и держать в руках меч отец и братья. Отец, видимо, так привык, что у него рождаются одни мальчики, что не стал менять методы воспитания для девочки.

– Но твоя матушка? Разве она не возражала?

– Она умерла при родах, милорд.

Стефан изобразил положенную приличиями скорбную мину и продолжил допрос:

– И жажда приключений?

– Тоже истинная правда, милорд. Что еще может убедить юную девушку оставить отчий дом и ринуться в опасный и жестокий мир?

– Нежеланное замужество, к примеру, – хмыкнул маркграф. Я опустила голову, скрывая румянец. Он почти угадал. С той только разницей, что против замужества возражал как раз отец и братья, и я сбежала с Дарреном, отчаявшись убедить родных, что именно в нем состоит смысл моей жизни.

Стефан принял мое молчание за согласие с ним.

– Замужество не всегда бывает таким уж мерзким, – усмехнулся он и галантно провел меня в распахнутые двери замка.

Стол ломился от уставленных на нем яств. Фазаны, куропатки, гуси, цесарки и даже цапля с хохолком на голове, стоявшая на одной ноге по центру стола. Не знаю, будет ли ее кто-то есть – мне кажется, она совершенно несъедобна.