Дурочка (Ожидание гусеницы)

– У племянницы ребенок в школу пошел, – зевнула Таисия в трубку. – Поэтому я теперь сплю до обеда, потом хожу по театрам или в бассейн. Вот такое существование. Без хлорки уже заплесневела бы.

– Приезжай, я тебя развлеку, – пообещала Лукреция.

– Предложение, конечно, заманчивое. Вперед – в прошлое, да?.. Если за двоими убирать, я согласна. А если как раньше – каждые выходные по пять-шесть человек в гости…

– После твоего ухода мы больше не собираемся вместе.

– Ну ладно, посмотрим… Шмотки у тебя мои еще остались, во что переодеться?

– Туся, ты всегда носила мои шмотки.

Увидев Аглаю, Туся бросила на землю чемоданчик и застыла лицом:

– Ни хрена себе выросло! Как это могло случиться? И сиськи, вы только подумайте!.. А я как дура тебе в подарочек… вот… Твое любимое.

Она вытащила из кармана красного карамельного петушка на палочке, запеленатого в целлофан. Лайка взяла его и прижала к щеке, закрыв глаза – проявление крайней степени радости.

– Веди к шкафу, – сказала Туся Лукреции.

Они поднялись на второй этаж, Туся с грустной улыбочкой осмотрела свою бывшую комнату, кровать, канапе у окна, трюмо с пузырьками и баночками.

– Надо же, – заметила она с дрожью в голосе, – духи мои до сих пор…

Лукреция открыла створки гардероба:

– Я как чувствовала, ничего не отдавала и не выбрасывала. Бери себе, что хочешь. Мне в эти вещи уже не влезть.

– Да уж вижу, – с участливым злорадством заметила Туся, ощупывая тесно висящую одежду, и вдруг вскрикнула с ужасом: – И шубку норковую? Ну, Лушка, лучше сразу скажи, что я должна делать за такое.

– Ничего особенного, – отвела глаза Лукреция. – Пойдем в кухню, все оговорим.

– Давай лучше здесь оговорим, – Туся села на кровать. – Я буду на шкаф смотреть и лишний раз обиду в себе замну.

– Да, собственно… – Смрновская пожала плечами. – Это ты говори, что тебе нужно.

– Мне нужно как раньше, чтобы без этикетов всяких, – с готовностью начала перечислять Туся.

Туся частенько и с удовольствием переходила на простонародную речь после того, как в течение пяти лет читала девочке Аглае сказки и объясняла потом смысл происходящих в них кошмаров.