Санаторий имени Ленина

Лина, немного привыкнув к боли, которую ей причиняли цепкие и умелые пальцы массажиста, решилась наконец задать вопрос, не дававший ей покоя со вчерашнего дня:

– Скажите, пожалуйста, Ким, а этот журналист из Москвы… Ну, Алексей Артюхов… В общем, тот, о котором персонал санатория старается не вспоминать, он ведь, кажется, вас искал?

Пальцы массажиста дрогнули и остановились на верхних позвонках. В спине что-то хрустнуло, и Лина невольно ойкнула.

– Вы это точно знаете или фантазируете? – резко спросил массажист.

– Ким, вы же знаете, здесь любая новость мгновенно разносится по корпусам. Не думаю, что здоровому молодому человеку был необходим медицинский массаж, однако, мне кажется, он приехал в санаторий только ради вас.

– В первый раз об этом слышу, – заявил Ни Ли и с силой нажал новые точки на лопатках Лины. Она невольно вскрикнула. Массажист усмехнулся, затем, как пианист-виртуоз, играющий ноктюрн Шопена, прошелся по позвоночнику, после этого похлопал Лину по спине ребром ладони, провел двумя горячими ладошками по линиям спины и наконец закончил сеанс.

– Отдыхайте, Ангелина Викторовна, спокойно, лечитесь и не забивайте себе голову глупыми сплетнями. Молодого человека уже не вернуть, так что ваши переживания бесполезны. Аккумулируйте энергию Ци в верхнем данцзяне и старайтесь чаще расслаблять плечи. В общем, займитесь здоровьем, а для этого купите дополнительные процедуры в здании администрации.

«Странно.

Закрывая дверь, она почувствовала, что спину буквально прожигают маленькие черные глаза босоногого корейца. Было обидно сознавать, что первый раунд расследования она с треском проиграла.

Бабушки знают все

– Ну что? Сходила на массаж? – игриво спросила баба Зоя, столкнувшись с Линой в коридоре.

Лина радостно кивнула освобожденной от зажима шеей.

– Вон тот черноглазый мужчина, чей кабинет расположен в нашем коридоре, он и есть массажист? – продолжала баба Зоя допрос все в том же игривом тоне.

Лина вновь подтвердила ее справедливое предположение.

– Повезло, – вздохнула она. – А мне дали какую-то невзрачную деваху. Эх, чует мое сердце, не получу никакого удовольствия…

Лина рассмеялась и уже собралась уходить, однако бабе Зое не терпелось поделиться свежими новостями. Как оказалось, не просто сенсационными – криминальными.