Закон парности

В конце концов это невыносимо, право, сейчас она заплачет!

– Обождите здесь, – сказал черный и исчез.

Мелитриса осмотрелась, комната была просторной, уютной, с камином, книгами и кабинетным бильярдом в углу. Окна выходили в парк, одно из них было полуотворено, и Мелитриса поспешила к нему, свежий воздух казался сейчас спасением. Смеркалось… У подъезда зажегся одинокий огонь.

Что-то не торопится господин Сакромозо… Дверь в соседнюю комнату была закрыта драпировкой со множеством складок. Мелитриса мельком бросила на нее взгляд, тут же появилось ощущение, что за ней подсматривают.

Не иначе, как за драпировкой кто-то прячется. Глупости какие… Зачем? А может, это часы за ней следят, циферблат отдаленно напоминал женское лицо. Уже девять… с минутами… Подумать только, ее целый час возили по городу.

Ей захотелось, как в детстве при игре в прятки, подкрасться на цыпочках к двери и схватить всю драпировку в охапку, чтобы два вопля – ее, торжествующий: нашла! – и испуганный прячущегося – слились в один.

Драпировка раздвинулась… Вошедший, мужчина около тридцати, даже, пожалуй, меньше, был бледнолик, изящен, строен – все соответствовало описанию Сакромозо. Мелитриса сделала глубокий книксен и прошептала:

– Вернемся к нашим баранам, мой доблестный рыцарь…

Рыцарь смотрел на нее во все глаза, он даже улыбаться забыл, так поразил его облик юной Мелитрисы.

– Вернемся же наконец к баранам, – повысила голос девушка, требуя ответного пароля.

– Да, да… Не бойтесь доверить овцу волку…

– На латыни, пожалуйста…

Мужчина поклонился и насмешливо проговорил:

– …Ovem lupo committere… Добрый вечер, мадемуазель.

Я получил ваше письмо. Не скрою, ваше появление в Кенигсберге – неожиданность. Чем или кому обязан?

– Ах, сколько можно повторять. Я уже писала, – Мелитриса приняла чопорный вид. – Пользуясь инструкциями людей вам известных, я выполнила поручение Берлина. Здоровье государыни Елизаветы было подорвано, но… не до конца, – она жеманно улыбнулась. – Надо было усилить дозу и повторить… Но я обнаружила за собой слежку… Да, да, очевидно, я была у них на подозрении, – «у кого это – у них? Какая чушь!» – пронеслось в голове у Мелитрисы, но она продолжала еще более уверенным тоном, – опасаясь ареста и Тайной канцелярии, я бежала.

Мой опекун последовал за мной.

– Вы говорите о господине, который живет с вами в гостинице? – в голосе Сакромозо не было и намека на фривольный тон.

Мелитриса с достоинством кивнула.