Кто из нас босс?

Послышались шорохи и, в трубке я услышала голос Максима Витольдовича:

– Тамила, что у тебя произошло? – строго спросил он.

– Ничего! – зло, стирая слезы, ответила я и сбросила вызов. И так жалко себя стало. Вот что за детский сад устроила, шкаф к двери придвинула.

– Тами, – послышался из-за двери голос Тимки. – А меня впустишь?

Соскочила с кровати и, подбежав к двери, попыталась ещё раз сдвинуть этот треклятый шкаф.

– Нет, малыш, и тебя не могу впустить, – сползла я по стеночке.

– Почему? – обиженно спросил он.

– Шкаф не сдвигается, – хохотнула я истерически. За дверью воцарилась гробовая тишина.

– Какой шкаф? – представила лицо племянника, на котором явно было недоумение. – Тот, что в углу стоял? Коричневый такой?

– Угу, – уткнулась лицом в колени и заревела.

– Мика, ты не плачь, я сейчас тебя спасу! – выпалил Тимка.

– Не буду малыш, не буду, – прошептала я, услышав торопливо удаляющиеся шаги.

Прошло минут десять, не меньше и я услышала стук в окно. Встрепенулась и в пару шагов преодолела это расстояние.

Я дёргала раму, но она не поддавалась. Макс только качал головой.

– Не дёргай, плавно поверни ручку, – подсказывал он.

– Не получается, – ревела я, размазывая слёзы. Да и слышно было его очень тихо, папа помешан на безопасности и во всём доме окна бронированные, не пробьёшь.

– Дыши! – прочитала я по его губам. Сделала пару глубоких вдохов и плавно надавила на ручку. И «Бинго»! Она поддалась, и окно распахнулось, впуская в комнату свежий воздух, а с ним и моего спасителя.

– Ничего себе! – спрыгивая с подоконника, присвистнул мужчина. – И как тебя так угораздило?

– Ты виноват! – в данной ситуации я даже не обиделась на его переход, на «ты». Мне хотелось обнять Максима и зарыться лицом на его груди, не показывая своего волнения.

– Я? – его глаза округлились. – И в чём же? – Максим смотрел на меня с насмешкой.

– Зачем ночью пришел? – отворачиваясь от него, задала я вопрос.

– Перепутал дверь? – взяв меня за плечи и развернув к себе лицом, мужчина приподнял моё лицо за подбородок и посмотрел в глаза.

– Гостевые спальни на втором этаже, – не разрывая зрительного контакта, прошептала я. Во рту пересохло, говорить было тяжело, язык казался неподвижным.