Кто из нас босс?

– Катерина Игоревна! – мужчина так и замер с ботинками в руках. – Вы неправильно всё поняли!

– Угу, Жаку это расскажи, – улыбнулась она своей самой обворожительной улыбкой.

– Так ничего же не было! – выпалил красный как рак мой босс.

– Откуда мне знать, было или не было? Я простыни не проверяла, – протянула она.

Теперь пришла моя очередь краснеть. Нет, ну надо же было ляпнуть такое, да ещё и при максиме Витольдовиче.

– Катя! – в голос закричали мы с месье Веселовым.

– Заладили, Катя – Катя, я уже знаете, сколько лет Катя? То-то же! Тогда давайте так! – сестра приложила указательный палец ко лбу и задумалась.

– Какой? – опять в голос, спросили мы с Максимом.

– Ты, – она ткнула пальцем в мужчину, – всячески помогаешь Тами с проектом месье Жерарди и не под каким предлогом не отдаёшь его никому! А ты, – теперь меня удостоили тяжелым взглядом, – каждые выходные проводишь в кругу семьи.

– Я согласен!

– Ну, Катюша! – одновременно сказали мы.

– Кто не согласен, идёт в мэрию!

И развернувшись на пятках, походкой королевы, Катерина удалилась из моей комнаты.

– А может это? В мэрию? – засмеялся Максим и успел захлопнуть дверь до того, как в неё впечаталась моя подушка.

– В мэрию он предложил! Гад! Самодур! Нахал! – грозила я кулаком вслед удравшему мужчине. – И кто так предложение делает? – вздохнула я и представила себя в подвенечном платье рядом с мужем. Почему-то перед моим взором предстал Максим, и я, резко открыв глаза, замахала руками, прогоняя видение.

– Чур, меня! Чур!!!

Глава 10

– Я на тебя ещё зла! – взяла я трубку, когда уже телефон раскалился практически добела от трезвонов сестры. Прошло уже более трёх часов, а я всё также сижу на кровати и смотрю в одну точку.

– А тебе не кажется, – пропела она елейным голоском, – что пора спуститься хотя бы к обеду?

– Я не хочу есть! – выпалила я и покосилась в сторону двери.

– Ты и не хочешь, есть это две несовместимые вещи! – подытожила она.

Вот как сказать сестре, что в порыве злости, я шкаф умудрилась придвинуть к двери. И не простой, а тяжелючий такой. Только загвоздочка вот в чём, через час после того как дубовый шкаф девятнадцатого века оставил свои следы на полу, обратно он не желает сдвигаться.

– Ау-у-у! Мика! Ты там как? – вот зачем она это спросила? Слёзы градом покатились по щекам, обжигая их. – Ты плачешь?

– Нет, – обиженно пробубнила в трубку.