Гардемарины, вперед!

Мы и так за последнее время столько набрали ненужного народу, что родственники вопли подняли. Вся канцелярия завалена жалобными письмами на высочайшее имя.

– Списки при мальчишке интересные обнаружили.

– Ну и оставь себе эти списки, а мальчишку выпусти.

Очутившись на улице, Александр дошел до речки Фонтанки, лег в тени пыльного клена и закрыл глаза. Допрос его совершенно измучил.

20

В четверг, в назначенный день, дуэлянты собрались у храма Святого Андрея.

– Рад тебя видеть, – сказал Лядащев вместо приветствия.

– Спасибо вам, – начал Белов, но Лядащев опять, как в гостиной графа Путятина, мотнул головой, и Белов умолк.

Ждали Вениаминова, он задерживался, но это никого не удивляло. Ночное дежурство во дворце могло сулить всякие неожиданности.

Ягупов на этот раз был благодушен, как-то даже залихватски беспечен. Он расхаживал вдоль чугунной ограды, шумно восхищался погодой, «красавицей Невой» и «прелестным лазурным небом». Легкий сивушный дух тянулся за ним, как шлейф бального платья.

– Уже набрался, – ворчал Бекетов.

– Одна маленькая бутылка в отличной компании…

– Где ты нашел ее с утра, компанию-то?

– Отчего ж с утра? – вмешался, подходя, Вениаминов. – Он пьянствовал всю ночь.

– Как это беспечно – накануне дуэли, – не удержался Александр.

– Дуэли… Ах ты, фухры-мухры! Уж не трусите ли вы, юноша?

Александр обидчиво вскинул голову, но Ягупов миролюбиво рассмеялся, обнял Белова за плечи и прошептал на ухо:

– Я уж Ваську простил давно, а ему и вовсе на меня обижаться не за что.

– Господа, все в сборе. Пошли, – сказал Лядащев. – Лодка у Биржи. Грести будем сами.

Лядащев сел за руль, остальные на весла, и лодка медленно поплыла вдоль пеньковых складов, обходя высокие парусники, струги с красными флагами и прытко снующие рябики. На корме лодки позвякивали бутылки, торчали дула ружей, замаскированных сумками с провизией. Кто-то прихватил дыню, и она перекатывалась по дну лодки, распространяя легкий аромат.

Драться решили до первой крови и больше к этой теме не возвращались. Видно было, что предстоящая охота и пикник занимают всех несравненно больше, чем бой во славу дворянской чести.

Как уже говорилось, дуэль в ту пору еще не стала для русского человека необходимым способом удовлетворения обид. Когда рыцарская Европа вынашивала понятие чести и изыскивала способы ее защиты, Россия стонала под татарами, ей было не до рыцарских турниров.