Запретные дали. Том 1

Домочадцы изумленно переглянулись между собой, потому что давно не видели главу семейства в приподнятом расположении духа, к тому же напрочь забыли, когда он в последний раз беззаботно смеялся.

Эпизод 7. Ласточка

До самого вечера закупался Мартин своим «скоротечным запасом лекарств». Появившись наконец-то во дворе, он застал Себастьяна за увлеченным занятием. Заботливо чистил тот рыжую коренастую низкорослую лошадь с большим белым пятном во всю морду и с неаккуратно подстриженной спутанной гривой.

Увиденная картина вызвала у Мартина живой интерес. Бросив свою поклажу прямо на земле, он стремительно подскочил к Ласточке и принялся ее гладить, что-то завороженно шепча на бесовском языке.

От фривольного поведения Ласточка испуганно замотала гривой и недовольно зафыркала, всем своим видом выказывая свое отношение к синеглазой нечисти.

Мартин снова предпринял попытку погладить Ласточку но та с громким ржанием, отпрянула в сторону, однако совсем убежать ей не позволил пеньковый канат веревочного недоуздка, который находился в руке у Себастьяна.

– Стой, Ласточка! – принялся усмирять ее Себастьян, – Да что с тобой такое?

Ласточка замерла, послушно склонила к нему голову, ласково зафыркала и принялась теребить мягкими губами протянутую ей ладонь, только нервное движение ушей выдавало ее с поличным.

– Твоя лошадь? – заслышался лукавый голосок.

Растерянно посмотрев, Себастьян виновато улыбнулся и красноречиво пожал плечами. В этот самый момент с Мартином опять произошло что-то странное. Вперив широко распахнутый искрящийся взгляд, он подошел к Ласточке, дотронулся до шелковистой рыжей шерсти и ехидно усмехнулся, покосившись на Себастьяна.

– А известно ли тебе, – заслышался лукавый голосок, – моя дорогая Ласточка, по чьей именно вине твой маленький хозяин лишился селезенки?..

Себастьян, так и застыл с щеткой у лоснящегося лошадиного бока.

– Чего?! – громко воскликнул он, заметно трясясь, то ли от негодования, то ли от внезапно нахлынувших воспоминаний, то ли от всего этого разом.

Мартин дрогнул, крепко зажмурился и затряс взъерошенной темной головой, словно отгоняя внезапное наваждение, после чего принялся болезненно чесать в ушах, по всей видимости, давая понять, что столь громкие звуки в его присутствии издавать не следует.