Запретные дали. Том 1

Все одно подохнете, сколько здоровья в вас не вкладывай!..

– А Староста Фрэнк хорошо докторам платит, – продолжал Себастьян, – что-что, а деньгами он тебя не обидит…

– Деньги меня совершенно не интересуют… – перебил Мартин, – Главное, чтобы живы-здоровы были, а на пожить миленькому Мартину завсегда хватить!..

Заслышав это, Себастьян сперва удивился, а потом несказанно обрадовался, поняв, что встретил именно того.

– Мартин, – радостно скомандовал он, – пошли к нам в Плакли!

«Строгая врачебная интеллигенция» вздрогнула, озадаченно захлопала длинными изогнутыми ресницами и принялась по новой отжимать тряпку.

– Мне совершенно нет никакого дела до ваших злополучных Плаклей!.. – сухо парировал Мартин и добавил с нескрываемым трагизмом, – У меня тут катастрофа мирового масштаба!..

– Это просто протекающий потолок, – пожал плечами Себастьян.

– А это просто мальчишка, – заявил Мартин, одаривая темно-синим взором, – который завтра же отправится в свои злополучные Плакли!.. А нукась немедля пошли в мой кабинет!.

– В Плаклях за тебя обязательно поплачутся, – выпалил Себастьян, – у нас люди душевные!

– Martinus non asinus stultissimus (лат. Мартин не тупой осел)!.. – заверезжал Мартин, пребольно хватая Себастьяна за запястья и резко затаскивая в «кабинет».

– Конечно-конечно, – зашептал тот и громко вскрикнул от невыносимой боли.

Снятие швов оказалось весьма неприятной и крайне болезненной процедурой. Себастьян то и дело ойкал и вздрагивал, однако ни на минуту не переставал думать о скорой расправе безжалостного отца.

Меж тем «строгая врачебная интеллигенция» с невозмутимым видом продолжала что-то выдергивать из изнывающего левого бока.

– Мне нельзя возвращаться домой, – умоляюще заголосил Себастьян, – понимаешь, нельзя!

Мартин замер, похлопал длинными изогнутыми ресницами и криво усмехнулся.

– Это что еще за истерический бред малолетнего создания?.. – раздался ехидный тон, – Себастьян, ты меня уже откровенно пугаешь…

Тут Себастьян понял, что настало время самых решительных действий.

Как на духу он поведал о конфликте, который разгорелся в тот злополучный вечер между ним и отцом, выставляя при этом собственного отца беспощадным деспотом, а себя беспомощной жертвой случайных обстоятельств.