Запретные дали. Том 1

Все это проходило строго по часам. По всей видимости, Мартин являлся весьма пунктуальной личностью, а также ценил дисциплину и порядок. Одним словом, несмотря на полное отсутствие какой-либо занятости, расслабляться Себастьяну было некогда.

Помимо всего вышеперечисленного, Себастьяну приходилось учиться выполнять команды, на озвучивание которых Мартин не жалел визгливого горла. Ключевым моментом в основе данных команд было «Готовимся!».

Оглушённый визгливым криком, Себастьян мгновенно научился готовиться сразу ко всему: ко врачебному осмотру, к приему пищи, к приему лекарств и прочему, на что хватало бурной фантазии у его полоумного лечащего врача.

Мартин навещал Себастьяна по сто раз на дню. Он делал это внезапно, с истошными криками «Просыпаемся!». Подобного рода «дрессура» всякий раз приводила Себастьяна в предынфарктное состояние с элементами легкого шока, но, к счастью, чаще всего Мартин заскакивал просто молча, выставив руку в предупредительном жесте и с крайне озабоченным видом пролетал мимо, устремляясь прямиком к заветной комнатке за узенькой дверцей.

Утренний осмотр начинался с прелюдии унизительного типа, а именно, с наполнения баночки.

Оглушенный командой «Идем наполнять!», Себастьян долго соображал, куда следует идти и чем вообще наполнять, приведя тем самым Мартина в полное смятение откровенной озадаченности. Объяснения с десятого Себастьян все-таки понял, что от него требуется и с крайне задумчивым видом побрел в туалет.

После передачи наполненной баночки, следовала команда «Готовимся к осмотру!».

Пока что Себастьян восстанавливал потерю слуха, Мартин занимался тщательным изучением теплого желтого содержимого, пристально рассматривая со всех сторон, старательно нюхая и смакуя на язык.

После изучения «крайне важного материала», начинался уже сам врачебный осмотр, во время которого Себастьян, раздетый по пояс, с градусником во рту, стойко терпел безжалостную пытку в виде тщательного ощупывания, прощупывания, простукивания и смазывания линии жжения все тем же невыносимо щиплющим.

Далее ему предоставлялся щедрый отдых, во время которого Мартин пристально вперивал свой нечеловеческий взор в тонкую шкалу градусника, да так и замирал минут на пятнадцать-двадцать. Толи он изображал крайнюю степень повышенной сосредоточенности, то ли действительно не мог разглядеть, а скорее всего, просто засыпал на это время с открытыми глазами.

Однажды Себастьян решил вспугнуть «строгую врачебную интеллигенцию» и громко гаркнул.