Запретные дали. Том 1

Тем временем Мартин с видом заботливой мамаши продолжил свое несуразное обтирание.

– Пропотел, бедненький… – ласково приговаривал он, – Ну, ничего, ничегось, сейчас скверну с тебя смоем, чистенький будешь, свеженький, а там и на поправочку пойдешь… Миленький Мартин тебя моментиком вылечит…

Закончив обтирать и сюсюкаться, «строгая врачебная интеллигенция», вооружившись престранными ножницами с намотанной ватой, принялась старательно промакивать, присмиревший было левый бок какой-то невыносимо щиплющей жидкостью, едва ли не заставив взвыть от троекратной боли.

– Когда будешь сам мыться, – сказал Мартин строгим тоном, – то аккуратнее со швами, промакивай их до суха и не вздумай расчесывать, усек?

Не став дожидаться ответа в виде уже привычного кивка, он накинул на Себастьяна огромное полотенце, затем с предельной осторожностью поднял на ноги и принялся проворно менять постель.

Следы отхожей жизнедеятельности уже не так сильно смутили Себастьяна, а вот пятна на тонюсеньком подобии подушки заставили невольно передернуться от воспоминания о «страшном».

– Стошнило тебя от хлороформа, – принялся глаголить Мартин, меняя наволочку, – вполне себе нормальная реакция на резкое наркотическое опьянение.

Прогоняя прочь от себя стремительно возникшее ощущение привкуса железа во рту, головокружение от «смертоносной марли», а также образ «чудовищных орудий пыток», Себастьян вдруг увидел те самые жуткие кожаные ремешки, кровожадно свисающие с краев кровати. Вне себя от ужаса он, испуганно взвизгнув, резко отпрянул в сторону и, схватившись за левый бок, протяжно застонал от очередного приступа сильной боли.

– Не делаем резких движений! – тотчас же прикрикнул на него Мартин, – Радость внезапной встречи с приятелями, с которыми ты давеча завязал крепкую дружбу вовсе не повод нарушать моих врачебных указаний!.. Посерьезнее относимся, te rogo (лат. прошу тебя)…

Он тотчас же скрыл страшные оковы за длинными краями свежей белоснежной простыни, после чего облачил Себастьяна в длинную ночную сорочку, тонкая защита которой была воспринята с детским ликованием, вызвав очередную лукавую усмешку со стороны «строгой врачебной интеллигенции».

– Теперича отдыхаем, – произнес Мартин, – набираемся сил и потихонечку пытаемся есть, а начнем мы с того самого стакана воды, который ты так настойчиво требовал накануне, не зная, как меня уже назвать и куда еще послать! Чтоб впредь голоса на меня повышал!..