Запретные дали. Том 1

– Нельзя, – закачал растрепанной головой Мартин, – воды тебе сейчас категорически нельзя!..

Ночной кошмар нашел свое продолжение в новой пытке. Себастьян мысленно проклял свою судьбу, на пару с этим «полоумным изувером». Меж тем тот самый «полоумный изувер» окунул губку в чашку с водой и принялся проявлять чуткую заботу.

– Пока что ничего другого предложить не могу… – виновато приговаривал Мартин, смачивая пересохшие губы Себастьяну, – Покамест придется довольствоваться лишь этим…

От услышанного Себастьян застонал еще мучительнее, разом обиженный на Мартина, на себя, а заодно и на весь жестокий мир, но очень скоро ему надоело просто обижаться, и он решил во чтобы то ни стало удовлетворить свою жажду, тем более что вода была под самым носом.

Себастьян едва не заплакал, понимая свою полную зависимость от этого ехидного типа, который, как видно, заметив то горькое отчаяние, принялся мучить с удвоенным рвением.

Дразнящее прикосновение влажной губки пробудило у Себастьяна невиданный ранее животный инстинкт, и теперь он всячески старался присосаться к скудному источнику влаги, но всякий раз терпел поражение, потому что желаемое быстро отнималось от губ, раззадоривая еще больше.

Эта игра на скорость реакции быстро надоела Мартину.

– Продолжаем приходить в себя!.. скомандовал он, устремляясь на выход, – Я навещу тебя несколько позже…

Оставшись в полном одиночестве, Себастьян, от нечего делать, попытался высвободиться из пленительных оков, в результате чего, получил новую беду в виде томительного жжения в левом боку, которое теперь стремительно усиливалось при каждом телодвижении.

Именно в таком позорном состояние его и застал Мартин, который скептично покачал лихо крученой головой, звонко прицокивая языком.

– И чегось мы так убиваемся? – ехидно спросил он, утирая горючие слезы с лица Себастьяна, а получив в ответ обиженное хныканье, продолжил более мягко, – Надобно перетерпеть, успокоиться, а лучше всего поспать… Optimum medicamentum quies est (лат.

С этим бесовским громогласием «синеглазый черт» снова промокнул «вредной» губкой вконец пересушенные губы и удалился.

Некоторое время Себастьян лежал в полной тишине, а потом начало твориться чудное.