Запретные дали. Том 1

Стефанида с Патриком даже переглянулись, наблюдая за все прибавляющимися и прибавляющимися рукописными листами.

Накатав, наверное, целый трактат о своей жизни, Мартин, отерев пот с лица, наконец-то, бросил перьевую ручку в чернильницу и перевел дыхание, а после с самодовольным видом посмотрел на Патрика, и умчал вместе со своим талмудом за прикоридорную шторку.

Тем временем, несказанно обрадованный внезапным полным одиночеством, а главное в полной темноте, Себастьян впервые за эти месяцы спокойно заснул, однако празднику недолго было продолжаться.

– Себастьян, – выпалил с порога Мартин, бесцеремонно зажигая лампу на всю мощь, – а ты знаешь, что на самом деле, представляет из себя истинный Ад?

От странного вопроса сон как рукой сняло. Ошарашенный Себастьян вскочил с кровати и озадаченно уставился на «синеглазого черта».

– Если тебе когда-нибудь пренепременно захочется воочию узреть истинный Ад, – продолжил Мартин крайне раздраженным тоном, – то обязательно посети званый ужин у Семейства Старины Фрэнки!

Далее он во всех подробностях принялся делиться своими впечатлениями о проведенном вечере, не скупясь на экспрессивные фразы, подкрепленными бесовскими громогласиями.

С явной неохотой слушал все это Себастьян, то и дело, позевывая, и лишь приличия ради, прикрывая рот рукой.

– А самое возмутительное заключается в том, – заявил Мартин, – что они постоянно прятали свои глаза! Представляешь, все до одного они упорно смотрели вниз!

Вкладывая весь свой артистизм и харизматичность живой натуры, «возмущенная врачебная интеллигенция» наглядно продемонстрировала, как обитатели дома Старосты Фрэнка прятали глаза.

– Вот именно так все они и сидели! – не скрывая раздражения, продолжал Мартин, а посмотрев прямо в глаза Себастьяну, истошно завизжал, – Упыри растреклятые!.. Хотя нет, судя по волчьему аппетиту, то были истинные вурдалаки! Вурдалаки они, понимаешь?! Скопище кровожадных вурдалаков!.

В столь поздний час Себастьяну совершенно не хотелось слушать очередную «страшную сказку», внезапно сочиненную бредовым воображениям «мастера литературного творчества».

– Мартин, – жалобно простонал он и с видом мученика уронил голову на мягкую подушку, – да Бог с ними, с упырями и вурдалаками!.. Давай спать, прошу тебя!..

Мартин только рукой махнул, выражая явную обиду на своего неблагодарного слушателя, и уселся за письменный стол.