Бездна

И Влад в эти несколько минут ненавидел себя – за страх, за беспомощность, за невозможность самому свернуть шею и отомстить тем, кто двадцать пятого февраля загнал их в этот прогнивший подвал, служивший им прибежищем почти двадцать дней.

Взрывы шли один за другим, их дом вновь накрыл огонь артиллерии. И каждый с ужасом представлял, что могло бы произойти, если бы они вернулись с водой, от колодца деда Кузьмы всего на два часа позже.

Пришлось возвращаться внутрь, по узкому пыльному коридору, на натянутых веревках висела отсыревшая одежда, женщины пытались создать какую- то видимость порядка, постоянно перебирая и перетряхивая сырые вещи.

Влад поискал глазами Настю – он теперь всегда так делал, за три недели в подвальном подземелье она стала ему настолько родной, что он уже с трудом представлял, что, когда- то почти не знал эту девушку. Для него она сначала была маленькой пятилетней девчушкой с содранными коленками, на которую он тринадцатилетний пацан, конечно, не обращал внимания.

Потом, в восемнадцать лет, он уехал из Мариуполя, когда Настя была еще неуклюжим десятилетним подростком с остренькими плечами и длинным хвостом волос, собранным вверх.

И сейчас, если бы не весь ужас, который случился с ними, если бы не похороны и поминки мамы, он вряд ли встретился бы со своей забавной зеленоглазой соседкой.

Настя поймала его внимательный взгляд, и сначала улыбнулась ему краешками губ, а потом вдруг смутилась и опустила глаза.

До Влада донесся ее нежный голос: «В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил король, королева и их красавица дочь- принцесса Мирабель». Ириска, открыв маленький пухлый ротик, внимала каждому ее слову, и даже схватила за руку, когда злой маг заколдовал принцессу.

Влад прикрыл глаза и заслушался ее голосом, ее наивной сказкой, где все заканчивалось хорошо.

И тут они услышали стук, доносившийся снаружи. Мужчины сразу вскочили с мест, и кинулись к выходу, женщины замерли, прижимая к себе малышей, Настя хотела рвануть за Владом, но Наталья взглядом удержала ее и покачала головой: «Не надо».

Последующие несколько минут неизвестности растянулись в бесконечность, все притихли, даже дети замолчали.