Софья. Другой мир 2

Работал Казаков практически с первого дня открытия рудника. Для меня не было секретом, что среди рабочих своей смены он пользовался безоговорочным авторитетом: ему подчинялись, боялись и доверяли.

Досье на простолюдина Игоря Ильича Казакова я тщательно изучила: всерьез рассматривала как одного из кандидатов на замену управляющему Твердохлебову. Он мне положительно нравился, но оставались сомнения. Уж больно плохая история случилась на его прежнем месте работы.

– Еще и малолетки по руднику шастают, – неожиданно прогудел кто–то из толпы недовольным басом, чем выдернул меня из размышлений.

Медленно отведя взор от Казакова, взглянула на стоящего чуть позади него долговязого мужчину. Бесстрастно осмотрев бледное лицо и впалые щеки, которые так сильно не вязались с низким голосом, поняла, что этого работника я не знаю. Похоже, он из новеньких.

Меж тем, скривившись, мужчина с раздражением произнес:

– Идите отсюда, барышня. К маме и папе. Взрослые о серьезных вещах говорят.

– Извинись.

Немедленно, – внезапно прозвучал спокойный голос Игоря Казакова. Повернувшись, он посмотрел тяжелым взглядом на коллегу и добавил: – Ты только что проявил неуважение к главе рода Изотовых. Поклонись и принеси извинения боярыне Софье Сергеевне как подобает.

Нахмурившись, новичок недоверчиво глянул на меня. Пренебрежительно хмыкнув, он повернулся к Казакову и, растягивая гласные, сказал:

– Управляющий нас на деньги кинул, а я еще и кланяться должен? Командир отыскался! – и вызывающе сплюнул на землю.

Затем, сложив пальцы с черной каймой под ногтями в кукиш, резко выбросил руку вперед и, демонстрируя Игорю характерный жест, нагло добавил: – Накось, выкуси!

Буквально через миг новенький внезапно тонко заскулил и согнулся от боли. Нависнув над ним, Казаков, продолжая удерживать руку с так необдуманно показанным ему кукишем, холодно сказал:

– Ты извинишься перед Софьей Сергеевной, – он чуть сильнее сжал вывернутую конечность коллеги и добавил, не повышая голоса: – Немедленно.

Не двигаясь с места, Василий с Ярославом внимательно наблюдали за происходящим.

– Боярыня, приношу свои извинения, – хриплым от боли голосом прошипел работяга, затем, неожиданно ойкнув, торопливо добавил: – Софья Сергеевна, такого не повторится. Простите меня, пожалуйста, – постанывая, он продолжал пригибаться к земле.

Не убирая захвата с руки новичка, Казаков посмотрел на меня и серьезно сказал:

– Софья Сергеевна, мне очень жаль. Все на взводе.