С чистого листа

Помолчав, сухо спросила: – Когда планируются похороны?

– Завтра.

– Не хочу в этом участвовать, – добела сцепила меж собой пальцы и опустила голову.

Вероятно, я сейчас излишне резка. Все же мы говорим о родном брате дяди. И, как бы ни хотелось верить в иное, о моем собственном отце. Однако у меня, определенно, нет к родителю сейчас ни любви, ни привязанности. Даже те крохи сожаления, что имелись, после рассказа Савелия Андреевича испарились.

– Яра, – настойчиво позвал дядя. Подняла на него глаза. – То, что ты испытываешь к моему брату, естественно и нормально, – проникновенно произнес врач.

 – И ты меня не обидела, – добавил удивительно прозорливо.

– Благодарю вас, – ответила искренне. – И коли уж идет речь о моем отце, то хотела спросить, – пристально посмотрела на моментально ставшего сосредоточенным мужчину. – Вы случайно не в курсе, как именно он производил записи экспериментов? Где хранил?

– Зачем тебе? – в его голосе отчетливо прозвучало удивление.

– Я хочу знать, что он со мной делал, – помолчав, пояснила: – Каждый эксперимент имеет конкретную цель.

Вне зависимости от исхода результаты записываются. Вполне вероятно, он не пытался меня сделать гениальной или вечно юной, а хотел сотворить нечто иное. Уже сейчас я спокойно пользуюсь бытовой магией и выращиваю деревья. По моему мнению, ни к юности, ни к гениальности это не имеет прямого отношения. Я должна знать, чего ожидать. А вдруг, после всех опытов-то, меня ждет тяжелая болезнь? – выдав такое для самой себя невероятное предположение, замолчала.

– Вряд ли, – мужчина покачал головой. – В больнице ты неестественно быстро выздоровела. Мы с твоей тетей и реаниматологом не то что не видели подобного, но даже и не слышали.

Вот он и признался. А если бы я не спровоцировала? Так бы и молчал? Неправильно это. Неправильно.

– Спасибо, хоть сейчас рассказали, – не смогла сдержать горечи в голосе.

На лице Савелия Андреевича отчетливо проявилось огорчение. Он, похоже, искренне сожалел. Но все равно о внезапно обострившемся слухе, умении быстро усваивать информацию и способности управлять огнем я решила пока не упоминать.

Сама знаю, и ладно.

Спустя долгую паузу, Игнатьев задумчиво произнес:

– Насколько знаю, твой отец пользовался компьютером для фиксации экспериментов. Кроме как в вашем полусгоревшем доме ему быть негде. Я планировал завтра-послезавтра съездить, посмотреть. Вдруг цел остался. Дом под охраной артефактов, чужой не пролезет, но все же мешкать не стоит.