Позови его по имени (Самурай)

Увидев её, улыбнулся и хотел было уже по традиции спросить, как прошла ночь, но, внимательнее приглядевшись – промолчал и тоже посерьёзнел. Подошел, положил руки на плечи дочери, долго смотрел в её глаза. Потом благословил и повязал ей лоб узкой белой лентой с вышитым на ней иероглифом «Беспристрастность». От жертвенника, ещё курящегося тонкой струйкой благовонного дыма, принес меч с перевитой черной тесьмой рукоятью и узорчатой рапидой. Тускло сверкнули вороненые старинные ножны. Нази приняла оружие из отцовских рук, поцеловала и продела в перевязь.

Уже возле дверного проема девушка обернулась.

– Позвольте мне задать вам один вопрос, отец. Я знаю, что вы никогда не пытались говорить с Матэ о его отце. Скажите мне – почему?

Ошоби собранно глянул в её глаза:

– Ты ошибаешься, Нази. Я пытался.

Мрачные тени каких-то воспоминаний скользнули по его лицу. Она не отрывала глаз, но старик сказал единственное:

– У меня росла дочка. Я хотел, чтобы она жила.

Девушка опустила глаза. И тоже тихо, но требовательно добавила:

– А потом?

– Потом было уже поздно.

Она промолчала, медленно повернулась и пошла к двери.

Ошоби вышел следом.

Было ясное свежее утро. Первые лучи солнца пробились сквозь древесные заросли и засияли в миллиардах капелек росы.

– Где они? – негромко спросила Нази.

– Молятся. Монах – на полянке с той стороны дома. А самурай… – Ошоби махнул рукой вдоль террасы.

Нази обернулась, нашла глазами фигуру японца, вздрогнула и тревожно глянула на отца.

Тот хмуро и задумчиво смотрел в указанную сторону.

Сквозь резные перила террасы хорошо виден был весь поток, сейчас яркоцветный, живой, с пятнистыми камешками на мелководье. По течению его искусственной преградой был устроен водопад, и почти сразу же в месте падения воды русло делало резкий изгиб. Феерия радужных брызг стеною висела в воздухе, усыпала водяной дробью несколько широких плоских плит, всегда чёрных от влаги, и пышные подушки ярко-зелёного мха.

Сейчас один из камней был занят Матэ. Весь в белом сегодня, с закрытыми глазами, в позе сэйдза (сидя на коленях и пятках, руки на середине бёдер). И расслаблен, и собран одновременно; видно, как хлещет по его корпусу жёсткая водяная пыль.