Тарокко и эдельвейс

Он одурманил, внезапно вывел из себя и растёкся по венам нетерпеливым отголоском.

…и захотелось резко выдернуть её с постели, сжать в объятиях, наброситься и сделать всё, о чём нельзя было даже думать. Подмять под себя девичье тело и брать, брать до тех пор, пока не отпустит эта злая прихоть, это наваждение, маячившее на задворках сознания, мешающее разумно действовать, планировать, размышлять и принимать здравые решения. Лишающее Кирмоса главной силы – холодного рационализма.

Ментор сморгнул внезапный приступ вожделения.

– Тебе никогда не приходило в голову, что добиваться своего можно не только силой и угрозами? – Кирмос постарался сдержать издевательскую ухмылку, чтобы выглядеть серьёзнее. – Что есть другой, более лёгкий метод убеждения? При этом не менее, а, возможно, даже более действенный. Который может влиять на воображение эффективнее страха и интересовать больше, чем материальная выгода. Сила, способная менять историю. Тонкие и опасные игры, сладкие сети, в плен которых враги сдаются сами.

Полыхнувшим в её глазах пламенем можно было бы сжечь Варромар. Да что там – целый Астрайт! Камень плакал бы горячими слезами, умоляя бушующую стихию по имени Юна Горст прекратить мучения. Прелестное зрелище.

– Элигия плохо на тебя влияет, – рассудила мейлори и что-то пробурчала себе под нос.

Если бы она только знала, сколь многое Кирмос отдал бы за то, чтобы Элигия имела хоть десятую долю того влияния, которое оказывает на него присутствие Юны! Разобраться с этим было бы гораздо проще.

Что, если и правда её поиметь? Быть может, тогда наконец станет легче…

– Мы сейчас говорим о тебе, – он вернул разговор в нужное русло. И, скорее, для самого себя, уточнил: – Я, как хороший ментор, пытаюсь убедить тебя научиться ещё хоть чему-то, помимо способов убийства. В конце концов, кроме навязчивой идеи уничтожения Кирмоса лин де Блайта, у тебя есть ещё и вполне мирная жизнь. И я жду, что ты, как хорошая мейлори, прислушаешься ко мне.

Магистр Джермонд Десент мог бы собой гордиться.

Жалкий, малодушный слабак.

Кирмос лин де Блайт, тот самый, который представлялся Юне Горст вселенским злодеем и кровавым диктатором, – кто знает, как далека она была от истины, – не счёл бы магистра факультета Ревда даже достойным противником.

– Ну ладно, – тем временем несогласно согласилась Юна. – В следующий раз возьму на вылазку блестящую книгу Првленской.